Книга Двадцать два несчастья. Том 15, страница 87 – Данияр Сугралинов, А. Фонд

— Меня редко зовут туда, где я нужен, и тогда, когда нужен, — пространно ответил Карасев и встал рядом с Райкой, плечом к плечу. — Ребенка она тебе не отдаст, — жестко добавил он.

— Пусть сама мне это скажет, — люто ответила Пелагея.

Все взгляды скрестились на Райке. Та поежилась и сказала неуверенным, дрожащим голосом:

— Не отдам, слышишь?

— Подумай хорошо, Райка. Подумай, — прорычала старуха.

— Я уже подумала, — проблеяла Райка, ее аж трясло.

Пелагея перевела тяжелый взгляд с Райки на Карасева, и впервые за все утро ее лицо резко изменилось.

Она посмотрела на Петра и сказала:

— Что ж ты, Петр, так поступаешь? Забыл уже, как я твоего отца на ноги подняла? Али ты тоже против меня, а, Петр?

— Я… н-нет… — вскинулся Петр и глухо сказал: — Извини, Филипп. Не надо.

— Что не надо? — не понял Карасев.

— Я в это не полезу, — покачал головой мужик и торопливо отошел в сторону.

Еще одна женщина, которая стояла у машины, тоже опустила глаза. А третий мужик вообще сел обратно внутрь. Хлопнула дверца, и я понял, что Карасев контролирует общину авторитетом, а вот Пелагея — страхом.

Я запустил на Карасева эмпатический модуль, и, к моему облегчению, Система все-таки открылась:

Сканирование завершено.

Доминирующие состояния:

— Страх ситуативный (71%).

— Уверенность показная (63%).

— Решимость твердая (58%).

Дополнительные маркеры:

— ЧСС 98.

— Дыхание поверхностное.

— Мышечное напряжение плечевого пояса.

Кого он боится, модуль не сообщал, но гадать тут было нечего: выходит, глава общины тоже боялся Пелагею.

Старуха мелко захихикала:

— Ну вот видишь, не вся община твоя, Филипп Петрович. Ой, не вся…

Карасев насупился:

— А Борька вообще не общинный!

Женщина тоже не выдержала и торопливо села в машину, дверь хлопнула еще раз.

Тут, видимо, Пелагея поняла, что Райку уломать при такой куче свидетелей не получится, и моментально переключилась на Борьку.

— Борюсечка, — ласково просюсюкала она.

— Не отвечай, — сразу вскинулся я, положил руку Борьке на плечо и легонько сжал.

Пелагея проигнорировала мою реплику и продолжала ласково обращаться к мальчику:

— А чего ты боишься, Борюсенька? Скажи сам.

— Я хочу к бабушке Пелагее! — вдруг глухо сказал Борька и попытался выдернуть плечо из-под моей руки.

Райка дернулась было к нему, но я остановил и повернулся к Борьке:

— Скажи, почему ты хочешь к бабушке Пелагее?

— Надо, — бесстрастно ответил он.

— Кому надо? — мягко уточнил я.

— Мне.

— А зачем тебе к ней надо, Боря?

Он молчал.

— Боря, что ты там будешь делать?

Мальчик молчал.

— Боря, на сколько ты хочешь уйти к бабушке Пелагее?

Он стоял и смотрел на меня невидящим взглядом, не отвечая ни на один вопрос. И тут у меня появилась догадка: Пелагее почему-то необходимо получить формально произнесенное согласие, а вот причину она внушить не может.

И тогда я спросил по-другому:

— Если бы Пелагеи сейчас здесь не было, ты бы хотел уйти от мамы, от Полины с Андрюшкой, от меня? А кто же будет Пивасика стишкам учить?

Валера тихо мяукнул.

Боря молчал так долго, что я подумал, он уже не ответит, как вдруг прозвучал тихий голос:

— Нет.

— Ты не так спрашиваешь! — с ненавистью вдруг дернулась старуха. — Не смей!

А мне стало смешно:

— А как надо? Подскажите.

И тут по ее лицу я понял, что она проговорилась. Пелагея замолчала, аж отпрянула, и я впервые почувствовал, что нащупал именно то, что надо.