Книга Пять юношей квартала сайя, страница 26 – Ива Годар

Весь мир Рики сузился до взволнованного лица Кио и запечатленного на нем вопроса, до стонов, всхлипов и тихих криков приближающегося наслаждения женщины, которую Рика даже не видела. Никогда в жизни она не ощущала такого внимания. Взгляд Кио словно проникал внутрь нее, наступал, брал. Сайя не произнес ни слова, но Рика все поняла и так. Он мог заставить ее испытывать то же самое – и хотел это сделать.

И вот тогда волна огня охватила Рику с головы до ног, как голодный костер набрасывается на сухие ветви.

— Ваша повозка, дона. – Кио чуть склонил голову и указал на выход из сада.

Когда она уехала, он тихо рассмеялся.

Юные девушки не должны ходить в лес. Там притаился черный волк, который, если сойти с тропы, погасить огонь или заблудиться, разорвет тебя на части. Не сходи с пути, бойся волка, избегай плохих людей, храни невинность как покров, защищающий от боли мира, – так издавна говорили тем, кто хотел отправиться в чащу. Но с ними все равно случалось зло: волки приходили к ним домой. Невинность не защищает.

Рика же не боялась леса. Она собиралась сойти с тропы и ступить на путь квартала, познать все, что тот ей предложит. Каждая женщина должна встретить своего волка, чтобы поддаться или победить.

На столе перед ней лежала карта с изображением Таро, который выглядел как суровый, мужественный демон с серебром в ушах. Он восседал на троне, широко расставив ноги и поджав губы. Художник подчеркнул длинные ресницы мужчины, очертив чернотой глаза и проведя от них мелкие темные штрихи, похожие на грим. Не поскупился он и с разрезом рубашки, идущим почти до пояса и обнажающим татуированную грудь. Ткань одеяния натягивалась на широких плечах. На его колено положил голову черный волк с человеческими глазами, служивший отражением героя. А над самим Таро висело черное солнце.

Рика могла поклясться, что художник плохо знал сайя. Странно, ведь она тоже видела его лишь дважды, но чувствовала, что карта лжет. Этот Таро был значительно беднее, проще реального, хотя карта впечатляла. Стилизованное изображение и символы превращали живого человека в создание из мифов.

С остальных карт на нее тоже смотрели мужчины. Но почему карты? Разве можно играть людьми?

Слева от самого популярного сайя квартала Рика положила карту Аки, его ученика. Художник точно поймал контрастность возраста – уже не мальчик, но еще и не опытный мужчина. Оборотень, запретный плод. Загорелое лицо, темные губы и широкие брови. Взгляд чуть исподлобья, ловкое и ладно сложенное тело дворового проказника, которого облачили в золото. Аки еще сохранял непосредственность и шероховатость, какую-то диковатую естественность. Его волосы хотелось ерошить, пока не перехватят руку. Многозначительная улыбка заставляла вспомнить мягкость кожи на ключицах, которую Рика успела познать.

На карте Аки стоял на золотых осенних листьях, а прямо над ним сияла яркая звезда, выделявшаяся на фоне желтоватых небес. Он облокотился на одну сторону карты, слегка повернув голову в сторону наблюдателя. Узкие бедра обтягивали мешковатые штаны охотника, а из ушей свисали длинные цепочки, переплетающиеся с черными волосами чуть ниже ушей. Напротив, у другого края карты, так же боком сидела лисица и буравила Рику взглядом. Лиса и сайя будто были близнецами, вот только Аки смотрел значительно добрее.