Книга Пять юношей квартала сайя, страница 118 – Ива Годар

Рика прошла под огненной аркой, оставив его касаться губ тонкими пальцами, и отправилась вперед, навстречу вызову. После недолгого замешательства Аки догнал ее и широко распахнул перед ней дверь театра.

Ритуал выбора для обычной гостьи проходил гораздо проще. Сидя за роскошной трапезой, она наблюдала за танцами, музицированием или же просто беседовала с сайя, чтобы наконец выбрать того, кто тронул ее сердце или воображение. Юные девушки колебались, а опытные гостьи наслаждались игрой и ждали, когда смогут получить желаемое за деньги. Но трепет ожидания оставался всегда. Нельзя не поддаться магии предвкушения.

Но «лотерея лепестков» проходила иначе. Каждый в ней оставался свободным, что делало происходящее непредсказуемым для всех. Конечно, сайя могли отказывать знатным гостьям и в обычной жизни и часто пользовались этой привилегией. Но считалась, что девушка из «лотереи лепестков» выбрана судьбой, как и пятеро сайя, на которых указал жребий. Тогда как обычным визитом в квартал управляли желания людей, «лотереей лепестков» – боги. Никто не мог вмешиваться в таинство. Никто, кроме участников, не знал, что здесь происходит.

Рику не ожидала трапеза и простые увеселения, лишь пустой зал и сцена, освещенная полукругом фонарей. Каждому из сайя давался последний шанс склонить чашу весов на свою сторону и раскрыть свою душу так, чтобы оставить рану на сердце гостьи.

История квартала знала разные случаи, бывало даже, что гостья выбирала сразу нескольких сайя, не в силах разорваться, или же после своих слов понимала, что совершила ошибку. Поэтому первый выбор всегда имел большое значение. Он мог стать знаком любви на всю жизнь, а мог оказаться для гостьи роковым. Но каждый из сайя мечтал, чтобы выбрали именно его.

Многие из знати и самих сайя считали ритуал в театре слишком холодным, не подходящим пышным обычаям квартала. Однако философ Рю писал, что театр убирает лишнее, оставляет сайя такими, какие они есть. Сцена делала их слегка неуверенными, даже уязвимыми, а это полезно для тех, кто ни в чем не знает отказа. Гостья же могла скрыться во тьме от дурмана чужого внимания, чтобы понять, чего на самом деле хочет.

Рике такие секреты известны не были, поэтому она ступила в темноту и потерялась. Аки осторожно поймал ее за плечо и указал туда, где тьму разгоняла дуга расставленных кем-то на полу фонарей.

Двухэтажное здание, увенчанное изогнутой традиционной крышей, больше напоминало большой павильон, совершенно пустой внутри. Здесь пахло старым благородным деревом, сухими досками и немного пылью. На стенах слабо различалась в полутьме роспись, изображающая согнутые ветром сосны и безымянных безмятежных богов, на стены и пол падали блики теплого коричневого света, уютного и таинственного одновременно.

Когда-то здесь находились места для зрителей, но теперь их не осталось. Фонари освещали сцену, чуть приподнятую над залом. Задник успокаивающего соломенного цвета отражал слабый свет и давал простор игре теней. Сама сцена пустовала.

Рика сняла обувь, словно оказалась в храме, и наступила босой ногой на гладкий пол.

— Почему здесь ничего нет? – Она задрала голову и покрутилась, пытаясь рассмотреть далекий потолок.

— Философ Рю говорил, что любви тесно там, где слишком много вещей. Что нужно оставить в жизни лишь главное.