Книга Сумрачный лес, страница 171 – Каролина Роннефельдт

Лица и руки у странных путников были сильно испачканы, одежда разорвана и тоже перепачкана. Рядом с ними сидел и спокойно курил Гизил Моттифорд, выглядевший гораздо солиднее, чем бродяги рядом с ним. Их можно было принять за воров, которые пытались проникнуть во фруктовый сад через пышную буковую изгородь, но были вовремя пойманы хозяином и его собакой.

Вытащить в одиночку Одилия Пфиффера оказалось делом не из легких, поскольку того одолевали головокружение и тошнота. Старик двигался очень медленно и не так решительно, как остальные, чем вовсе не помогал спасителю. Теперь он сидел на земле, прислонившись к стволу поваленного дерева, а Гизил Моттифорд задумчиво рассматривал Одилия и его усталых спутников, которых он только что извлек из-под корней. Моттифорд курил трубку и не спешил засыпать спасенных вопросами. Любому было понятно, что этим несчастным для начала требуется прийти в себя, прежде чем у них появятся силы рассказать о том, откуда они, елки-препоганки, взялись.

Тоби улегся у ног хозяина, чтобы вздремнуть после выпавших на его долю волнений, и не пошевелился, когда Гизил вдруг поднялся и, не говоря ни слова, спустился на берег. Там он достал из кармана серебряную фляжку, на блестящем боку которой был изображен семейный герб Моттифордов – две лозы плюща, обвивающие стилизованную сову с горизонтальным полумесяцем над ней.

Гизил наклонился, зачерпнул из Сверлянки прозрачной воды и подошел к Гортензии, которая сидела на траве, обвив руками колени и склонив голову. Он протянул ей фляжку, и она выпила прохладную сладковатую воду до последней капли.

— О, как вкусно, – ахнула она, запрокинув голову, чтобы встретиться взглядом с Гизилом.

Никогда он не видел Гортензию такой измученной, к тому же она смотрела на него скорее печально, чем с облегчением. Ободряюще улыбнувшись ей, он вернулся к реке. Снова наполнил фляжку и опустился на колени рядом со старым Пфиффером. Поддерживая Одилия, Гизил осторожно поднес фляжку к его губам. Старик пил маленькими глотками, не открывая глаз, и большая часть воды текла мимо.

Моттифорд дождался, пока фляжка опустеет, и удостоверился, что Пфиффер выпил не менее четверти ее содержимого. Потом он принес воды Звентибольду и Карлману – оба напились жадно и без его помощи. После этого Гизил уселся на ствол упавшего клена, достал свою трубку и стал ждать, когда четверо вышедших из подземелья квенделя вновь будут способны говорить.

Первым бодрость духа обрел Карлман. Выпив воды, он вскочил и бегом добрался до реки. Опустившись на берегу на колени, он окунул голову и руки в быстро текущие воды Сверлянки, потом встряхнулся и блаженно зажмурился. Утреннее солнце принялось осушать его блестящее влажное лицо со следами грязи, которые не смылись коротким погружением в воду. Карлман улыбнулся, глядя на голубое небо, переливы солнечных лучей на изгороди и деревьях, зеленую траву и блики на воде. Это была незабываемая минута для молодого квенделя, который с каждым вздохом ощущал себя более живым, чем когда-либо за свою короткую жизнь.

Его поразил вид старого кургана в тени могучего дуба на левом берегу. Карлман будто видел его впервые. Теперь он догадался, от какого дерева был тот огромный корень, перегородивший им проход. Если он правильно рассчитал расстояние до дуба, то пещера с лестницей наверняка находилась под курганом. Возможно, там был еще не открытый проход и другая лестница, ведущая в зал под большими камнями, что совпадало с рассказом Эппелина о карте.