Книга Сумрачный лес, страница 173 – Каролина Роннефельдт

Одилий открыл свои удивительные глаза, и солнечные лучи зажгли в них зеленый блеск, изгнав усталость. Карлман в который раз подумал, что у старика совершенно кошачьи радужки.

— Всего лишь минутка отдыха после долгого и страшного пути, что вполне мог стать для меня последним, – пояснил Одилий и обратился к Гизилу: – Что ты сказал, лучший из Моттифордов, сразу после того, как обнаружил нас? Мы тогда еще были под землей. Что-то связанное с деревьями и зеленью, верно? Мне бы хотелось услышать подробности, прежде чем решать, как действовать дальше.

С каждым словом его голос звучал все уверенней – старик Пфиффер снова превращался в командира поискового отряда.

Это изменение не ускользнуло от внимания Гизила Моттифорда. Он удивленно поднял брови.

— Елки-поганки, Одилий! У тебя и вправду особые способности к восстановлению! Твои познания в целительстве, как говорят, помогли очень многим, тебя даже приглашали к немощным в Крапп. Но что за чудодейственную траву ты проглотил, чтобы излечиться от сильнейшей усталости так же легко, как сбрасывают куртку в разгар лета? Расскажи, мне тоже не помешает этому научиться, а то у нас тут деревья вырывает с корнем в безветренную погоду, а сонные жители видят в небе и в своих садах жутких чудовищ.

Старик Пфиффер бросил на него острый взгляд.

— Что случилось в Зеленом Логе? Рассказывай, Гизил, ради святых трюфелей! – Тон, которым было произнесено это повеление, требовал немедленного ответа.

Гизил Моттифорд нахмурился. Он не привык, чтобы с ним разговаривали подобным образом. Но что-то в выражении лица Одилия подсказало ему, что сейчас не время настаивать на вежливости.

— Сегодня рано утром из Зеленого Лога приехал Томс. Он обычно ездит на своем пони за ореховым пирогом для Дорабеллы, который правильно умеет печь только толстый Рехерлинг. К завтраку пирог нужно подавать теплым, и потому Томс уехал еще на рассвете. Вернулся он в страшном волнении и без пирога. Пекарь не растопил печь, потому что он, как и прочие жители, полночи провел на деревенской площади под старой липой. Там царило большое оживление. Все собрались прямо в ночных колпаках, чтобы взглянуть на треснувшее посередине дерево. – Гизил расстроенно помолчал. – Гибель липы всех потрясла. Говорят, могучий ствол раскололо до самого корня, словно в него ударила молния. Но никто не помнит грозы. Правда, некоторые рассказывали о странных облаках, которые плыли по небу, будто живые.

Моттифорд прервал свою речь и раздраженно затянулся погасшей трубкой.

— Будто живые? – переспросил старик Пфиффер.

С каждым словом Гизила он беспокоился все сильнее, да и остальные прислушивались с тревогой. Выходит, не только они столкнулись этой ночью с необъяснимым.

— Что это были за существа? – снова поинтересовался Одилий. – Сообщил ли Томс какие-нибудь подробности?

— Еловые подробности, – фыркнул Гизил, засовывая холодную трубку в нагрудный карман куртки. – Нам действительно пора идти. Все, как я погляжу, вполне отдохнули, а оживленную беседу можно вести и прогуливаясь по лугам.

Гортензия заподозрила, что Гизил, любивший слушать интересные истории, вдруг стал таким неразговорчивым из-за презрения к страшилкам и глупым сказкам.

— В небе видели волков? Верно? – От Пфиффера было не так просто отделаться.