Книга Сумрачный лес, страница 167 – Каролина Роннефельдт

— Интересно, как мы туда заберемся? – задумчиво произнесла Гортензия. – Может быть, животные пришли другим путем?

— Скорее всего, – подтвердил Биттерлинг, указывая куда-то влево. – Вот там, видите? Узкий выступ, который постепенно поднимается вдоль стены к отверстию. Райцкер и Тоби точно прошлись по нему вверх-вниз. Для них-то это удобная и широкая лестница, а нам по ней не подняться, даже Карл-ман не пролезет. Боюсь, нам придется нелегко…

— А разве нам хоть раз пришлось легко после вчерашнего вечернего чая? – с горечью спросила Гортензия.

Она подошла к стене и посмотрела на сомнительный путь наружу. «Тропа для горных коз», – подумалось ей.

Карниз был очень узким. Подняться наверх можно было, лишь прижавшись к стене, на что они решились, придумав держаться руками за густую паутину корней, выступавших из стен пещеры. Звентибольд взобрался на каменный уступ рядом с Гортензией и, поставив одну ногу на карниз, подергал за корни, проверяя их прочность.

— Похоже, меня выдержит, – хмыкнул он, ставя на карниз и вторую ногу.

Держась за корни обеими руками, он сделал несколько шагов и медленно двинулся вверх. Он шел, прижавшись к стене и раскинув руки, а пятки свисали в пустоту – Звентибольд был похож на огромного жука, который полз не быстрее улитки.

— Все в порядке, – выдохнул он и с довольным видом стряхнул с лица тонкие отростки корней, щекотавшие ему нос.

Гортензия хмуро наблюдала за ним. Сейчас-то все в порядке, а что будет, когда он приблизится к потолку?

— Что думаете, Одилий? Справитесь? – обратилась она к старому Пфифферу, который уже давно молчал.

Гортензия решила, что чары, остановившие старика в темном туннеле, еще не выпустили его из своей хватки. Если бы она не провела с ним столько времени, то сейчас подумала бы, что Одилий испуган и не понимает, где находится. С чем же он столкнулся там, внизу, прежде чем она за ним вернулась?

Он отстал и все не шел, когда они с Карлманом и Звентибольдом уже миновали торчащий из стены корень, и не отвечал на зов. В конце концов Гортензия решила, что повернет назад и отыщет его, потому что уйти Пфифферу было некуда. Конечно, непросто было отворачиваться от проблеска света и возвращаться в темноту, но она думала о том, что старик может быть ранен или захвачен злыми силами, которые, вероятно, сопровождали их с тех пор, как на тропе у живой изгороди вспыхнул призрачный свет.

И Гортензия вернулась, дошла до туннеля, где в последний раз видела Одилия, и, когда ее глаза привыкли к темноте, различила очертания старика, сидевшего перед входом. Он был абсолютно неподвижен, будто окаменел, и напомнил Гортензии зловещую прачку у дома Бульриха. Она еще тогда обругала бедняжку Хульду за трусость, но сейчас вера в камни, способные внезапно оживать, показалась Гортензии более чем оправданной. И все же она взяла себя в руки и позвала Одилия, надеясь, что у входа в узкий туннель сидит именно он, и никто иной.

Узнала она его, только подойдя так близко, что могла бы без труда дотронуться. Старик, похоже, ее не слышал, потому что и правда не двигался, больше похожий на каменную или деревянную скульптуру, сросшуюся с окружающими его стенами, а не на квенделя из плоти и крови.

Глядя на совершенно неподвижного Одилия, Гортензия засомневалась, жив ли он еще. Потом ей показалось, что издали доносится тихий звук, как будто что-то крадется, желая остаться незамеченным. Ей стало жутко, но она заставила себя посмотреть поверх головы Одилия в глубь туннеля. Возможно, за ней следили из темноты, но, как ни странно, страх отступил. Внезапное дуновение свежего ветра оживило ее чувства, и на мгновение она вспомнила утренний еловый лес, еще влажный после дождя и источающий пряный аромат.