Книга Сумрачный лес, страница 165 – Каролина Роннефельдт

Испугавшись собственных мыслей, старик Пфиффер передернул плечами. По спине его пробежал холодок. Волосы на затылке встали дыбом, и он заподозрил, что позади что-то изменилось, но обернуться не решался. Его будто придавило к земле. Он и хотел бы проверить, не приближается ли оттуда кто-то или что-то, но не мог пошевелиться. Одилий стоял неподвижно, прикованный к месту, и мучился от того, что перестал быть хозяином своей воли. Нужно было предупредить остальных, но он даже не попытался крикнуть. Старик Пфиффер искал в памяти колдовские слова, но ничего не приходило на ум. То, что надвигалось на него сзади, было сильнее и, похоже, начинало парализовать и его мысли.

Одилий застывал, словно превращаясь в статую, и вдруг перед ним сверкнули ледяные искорки. Явились те, кого заперли в зале с огромной гробницей, и ни деревянная дверь с надписями, ни его заклинание не смогли их остановить. Высокие вытянутые силуэты напоминали виденные в лесу худые фигуры, что возникли на краю темного бесплодного ландшафта, – бездушные тени воинов, павших в давно забытых сражениях и не нашедших покоя ни в жизни, ни в смерти.

Вероятно, квендели потревожили гробницу одного из вождей, за которым когда-то шли в атаку призрачные воины. Быть может, там, среди верных подданных, спал вечным сном король, похороненный в недрах земли. Теперь мертвецы служили другому владыке – этот никогда не спал и был более решительным и могущественным, чем любой правитель среди живых и мертвых. Его мрачное царство граничило со всеми землями, которые он жаждал захватить, и призрачные разведчики бродили вдоль туманных границ, ожидая подходящего момента, чтобы их пересечь.

— Путь открыт! Места не так уж много, но мы протиснемся!

Слова едва доносились до онемевших ушей Одилия, но все же он узнал голос Биттерлинга. А вот радости в ответ на сие гордое заявление не ощутил.

— Ну наконец-то, – услышал он Гортензию, которая с облегчением вздохнула и последовала вместе с Карлманом к Биттерлингу, а тот уже наверняка перелез через корень и теперь стремился к свету.

Одилий же оказался в ловушке, и его затопило отчаяние. Он вот-вот останется совсем один! Как бы ему хотелось позвать на помощь, но он не мог заставить себя произнести ни слова. Вместо этого он вспомнил о Бульрихе и почувствовал себя глупо.

Старик был уверен, что поиски окажутся короткими и успешными. Но первый признак того, что все может оказаться гораздо сложнее, встретился ему в нескольких шагах за воротами сада, когда Райцкер отпрянул от странного блеска под липой. Пфиффер знал, что значит это весьма тревожное послание: грядет то, чего он боялся до глубины души, но что притягивало его и не отпускало с давних пор. Он поделился этим знанием с немногими жителями Холмогорья, которые сохраняли бдительность, в отличие от остальных беззаботных и доверчивых квенделей. Бульриху Одилий ничего не рассказывал, и все же старый картограф почему-то вдруг набрался смелости и решил променять спокойную жизнь на опасности Сумрачного леса. А для Одилия поиски Бульриха стали подходящим поводом узнать как можно больше о том, что пробудилось этой ночью.

Все это промелькнуло в его голове в одно мгновение. Старик закрыл и снова открыл глаза. Сверкающие искры не исчезли, как и ощущение, что он больше не один. Позади раздался звук, не заметить который было невозможно: что-то приближалось к нему тихими, шаркающими шагами. Неизвестное существо, похоже, знало, что Пфифферу не скрыться, и ничуть не спешило.