Книга Сумрачный лес, страница 166 – Каролина Роннефельдт

«Какие медлительные, тяжелые шаги», – подумал старик Пфиффер. Голова закружилась, и он опустился на колени, ожидая ледяного прикосновения. Холодный ветер хлестнул его спину – открылась дверь к бесплодной пустоши, откуда за ним пришли. Воздух наполнился смолистым запахом свежей хвои, и Одилий вяло удивился, ведь на бесплодной равнине, по которой двигались призрачные захватчики, никакого леса не было.

Внезапно его что-то сильно ударило в грудь. Одилий отшатнулся, поняв, что спереди к нему тоже что-то подбиралось. В немом ужасе он ощутил, как по его плечу скользнула рука, нетерпеливые пальцы нашли и схватили его правую ладонь. А потом послышался энергичный голос:

— Одилий, помогите мне, а потом я вас вытяну!

Старик смущенно узнал голос Гортензии, которая незаметно вернулась за ним. Ее рука крепко стиснула его руку, и он с удивлением обнаружил, что может сжать в ответ ее пальцы, что способен снова двигаться. Гортензия не отпускала его, и он благодарно подумал, что это она разрушила злые чары.

Содрогнувшись, Одилий задумался, удастся ли спастись от того, кто шел к нему сзади. Ему показалось, что он снова слышит неспешные шаги, но теперь они удалялись. Ледяные искорки больше не плясали перед глазами, а холодный ветер утих. Ошеломленный Одилий, опираясь на руку Гортензии, сумел влезть в проход. Он заметил, что она ползет задом наперед и тянет его за собой.

Туда, где их ждали Звентибольд и Карлман, они продвигались невероятно медленно.

Старик Пфиффер чувствовал себя так, словно с каждой минутой прогонял все дальше настырный ночной кошмар. Ему подумалось, что от долгого путешествия под землей его обычно надежный разум не выдержал. И он отругал себя за тщеславие, вспомнив, как обвинил старого Моттифорда в том, что тот боится подземного народа.

Чем дальше они продвигались, тем светлее становилось вокруг.

Впереди раздался испуганный голос Карлмана:

— Гортензия, Одилий с тобой?

— Я здесь, Карлман, мой мальчик. Я здесь…

Старик Пфиффер и сам понял, что его слова прозвучали слабо.

Гортензия остановилась, и за ее спиной Одилий разглядел упрямый корень, торчащий сбоку из земли. Чувствуя близость свободы, Биттерлинг, похоже, набрался сил, раз уж разделался с таким мощным препятствием. Теперь он стоял рядом и смотрел на спутников.

— Все в порядке? Идите вперед. Я придержу корень и освобожу вам дорогу.

Когда Гортензия и старик Пфиффер протиснулись мимо препятствия, прижавшись к стене, Звентибольд выпустил шишковатый корень, который держал, пропуская их. Корень тут же вернулся на место, свистнув, будто плеть, и все, кроме Одилия, почувствовали, что, помимо двери в гробницу, за ними закрылся еще один, хотя и слабо защищенный, проход.

За корнем узкий туннель быстро расширялся и, наконец, оканчивался почти сферической полостью, в которой квендели могли стоять, выпрямившись во весь рост. Биттерлинг первым ступил в эту небольшую пещеру, где царил мягкий полумрак. Упавший сверху солнечный луч, в котором плясали пылинки, осветил блаженное выражение на его лице.

— О, смотрите! Взгляните же… – произнес он, указывая пальцем вверх.

На высоте в три квендельских роста в стене прямо под куполообразным потолком пещеры зияло узкое отверстие. Со стен и потолка повсюду свисали длинные корни, но если присмотреться, то между зелеными травинками, росшими у края отверстия, можно было разглядеть кусочек голубого неба.