Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 17 – Дестон Дж. Манден

Герцог Джеймис Вороний Шелк поднял кубок Холодных душ. Напиток – если можно назвать напитком магическую субстанцию, созданную из чистого эфира для подпитки всемогущих волшебников-нежити, – холодил воздух. Маленькие, похожие на души сгустки стекали по стенкам серебряного кубка, капая на костлявые, унизанные кольцами пальцы лича.

— Мы поднимаем бокалы за него, за нашего друга. За того, кого когда-то боялись, а теперь обожаем. Некогда оскверненного – ныне очищенного. Некогда слугу – ныне свободного. Разгайф из клана Ониксового Топора, известный как Роттгор Клинок Голода, властью герцога Джеймиса Вороньего Шелка II и его официальной наследницы, будущей герцогини Клеотрэли Вороний Шелк, мы освобождаем тебя от обязанностей рыцаря Смерти королевства и отправляем в Уединение в мир, который ты помог построить. Давайте выпьем!

Толпа разразилась радостными возгласами. Эти люди знали его, кем бы они ни были. Орк почувствовал, как заливается краской смущения. Прошлое Роттгора нельзя было назвать идеальным. Вынужденный совершать ужасные поступки, причинять боль и убивать невинных по чужой воле, запертый в этом разлагающемся и холодном теле, он думал, что никогда не искупит свою вину. Может, так оно и было. Роттгор всегда твердил себе, что такова его кара – за свои преступления ему, как и его братьям и сестре, следовало влачить жалкое существование. И вот он здесь. На свободе. Цепи сняты. Его охватило чувство вины. «Нет. Они бы не хотели, чтобы я снова обратился в прах, раз уж мне выпал такой шанс. Они бы хотели, чтобы я жил». Пришло его время отойти на второй план. Он надеялся, что они поймут. Он надеялся – и второй раз за день позволил себе заплакать.

Мальфериоэль донимал его, лежа в ножнах за спиной вместе с остальными скудными пожитками.

Нежить делилась на два типа: те, кто беззастенчиво копил вещи, и те, у кого не было ничего. Роттгор однозначно относился ко второй категории. Все его пожитки уместились в одну кожаную сумку: самое необходимое, несколько безделушек из прошлого, которое он почти не помнил, и, конечно же, Мальфериоэль.

Смертоносный клинок, обернутый в несколько слоев кожи, слабо шелестел, и исходящее от него свечение было едва заметно. Роттгор не знал, зачем взял его с собой. Просто последовал совету леди Клео. Клинок, его магию, суть и металл можно было перековать и превратить в оружие для другого достойного воина Губительной гвардии. Но меч был осквернен кровью невинных, костями виновных и сердцем тирана. Роттгор по-прежнему считал его личным бременем.

Или, возможно, он взял меч с собой потому, что в целом мало чем обладал. Меч принадлежал Роттгору, несмотря на все его прошлое. Бредя по исхоженным улицам Некрополиса, орк чувствовал себя одиноким.

Он осторожно шел по Кровавой улице, названной в честь его дорогого друга Галелина. Это была самая длинная дорога в городе нежити, и она выглядела идеальной отправной точкой для предстоящего путешествия. Кровавую улицу отличали строения из бледно-красного кирпича, суровые гаргульи и высокие черные фонари, в которых горел негасимый огонь. Роттгор сделал еще один вдох, наполняя легкие осенним воздухом с привкусом желудей и клена. Безлюдье его не удивило. Город славился долгими ночами, а не ранним наступлением утра. «Жаль, – подумал Роттгор, – а ведь прекрасное место». Он никогда не ценил то, что имел, пока не прошел по Некрополису пешком, ни от кого не завися… по большей части.