Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 14 – Дестон Дж. Манден

Он боялся, что большего и недостоин.

Леди Клео ковырялась в тарелке, гоняя нежный кусочек стейка по чесночно-масляному соусу. В ее кроваво-оранжевых глазах отражался красный солнечный свет, придавая и без того суровому лицу зловещее сияние. Она сделала глоток вина.

— Ты почти не притронулся к еде, – спокойно заметила леди Клео. – Насколько помню, после изменения у нежити появляется аппетит, но ты все равно сомневаешься.

— Одно дело пить. А вот есть… как-то страшновато, – признался Роттгор. – И конечно… от самого присутствия на этой церемонии мне не по себе.

Леди Клео осушила кубок с клубничным вином, и одна из служанок поспешила наполнить его вновь.

— Ты на меня обижаешься? – спросила она, хотя в ее голосе не слышалось ни капли раскаяния. Она ожидала худшего.

— Нет, ваша светлость.

— Второй вопрос: ты бы мне солгал?

— Нет, ваша светлость, – рассмеялся Роттгор.

— Что ж, по крайней мере, мне хватило порядочности спросить. Я знала, что ты расстроишься, но знала также, что это пройдет. Кто-то должен был принять это решение, сам бы ты не стал. Одни уходят в отставку из-за ранений, другие – ради отдыха. Ни один вариант не заставил бы тебя покинуть пост, а это уже было недопустимо.

Расстроился он или нет, ее нисколько не волновало. В представлении леди Клео решения нужно просто принимать. Метаться от одной идеи к другой – значит тратить время, которым она не располагала. Леди Клео собирала факты и консультировалась с теми, кто мог восполнить пробелы в ее знаниях. Она принимала взвешенные решения и придерживалась их. Он уже знал это. Кроме того, Роттгор ответил ей честно. Он действительно не расстроился. Растерялся, но не расстроился. Он так долго цеплялся за жизнь рыцаря Смерти, что она стала для него спасательным кругом. Роттгор не рисковал ее отпустить из страха перед тем, что могло ждать его на дне. А сегодня впервые взглянул по сторонам.

— Я размышлял над тем, что вы сказали. Должно же быть что-то, чего я хочу. Что-то, что предназначено именно для меня. Я…

— Однако ответа у тебя нет, – вздохнула леди Клео. – Наверняка ты всегда хотел чего-то. Может, даже отчаянно желал. Подумай. Подумай о Разгайфе, а не о Роттгоре Клинке Голода.

— Кстати говоря, я больше не чувствую свою руну, – признался он.

— Чувство подавленности – естественная часть процесса… – тем временем продолжала леди Клео, как вдруг осеклась. – Прости, что? Совсем?

— Совсем, – повторил Роттгор.

Она моргнула и залпом опрокинула второй бокал.

— Мне нужно еще раз это услышать. Что?

— Ничего. Я там ничего не чувствую. Только пустоту. Ну, ленты света, и все.

Руна с рождения устанавливала связь между существом и эфиром, пронизывающей мир магической энергией. У каждого имелась своя руна – разной силы, с разными особенностями и предназначением. Роттгор вытянул серо-черную руку, призывая Фестрейн на ладонь. Никаких эфирных зеленых мух и личинок. Никакого ужасного запаха. Никакого образа увядающего цветка, осыпающихся мертвых лепестков на кончиках пальцев. Магия, которая уничтожала армии, отравляла воду, портила землю… исчезла, растворилась. Его медленно бившееся сердце дрогнуло при мысли о том, что теперь он свободен от этой силы. Пальцы задрожали от тяжести груза, спавшего с израненной души.

— Видите, я пытаюсь… Ничего не получается.