Книга Поваренная книга для загробной жизни, страница 20 – Дестон Дж. Манден

Но не успел Телено собраться с мыслями, как из кухни выбежали две белки-официантки с золотыми тарелками, прикрепленными к упряжи на их бронированных спинах. Одна из них слегка поклонилась, и Роттгор любезно ответил тем же. Довольная белка пригнулась и нажала на маленькую кнопку на своих бронзовых доспехах. Тарелка с ужином соскользнула с ее спины и встала точно перед орком. Вторая белка подала блюдо Телено.

— Спасибо, малышка. – Роттгор почесал ее под подбородком. – Можешь заняться другими гостями.

Белка отсалютовала орку и оставила его наедине с едой.

Роттгор достал столовые приборы из кожано-джутового футляра. Они были меньше, чем в замке, металлические и слегка потертые. Ими явно часто пользовались и хорошо за ними ухаживали. Он провел дрожащими пальцами по вилке, нащупывая бороздки рунических узоров, выгравированных на ручке. Хрустящая жареная курица, политая маслом и посыпанная свежей зеленью, горка салата в уксусе и пастернак в медовой глазури, кусок хлеба с сыром и блестящий красно-коричневый бульон – все это пробудило в Роттгоре воспоминания, о существовании которых он и не подозревал. Давным-давно… и слишком далеко отсюда. В груди защемило от тоски. Он осторожно откусил кусочек курицы и зачерпнул немного зелени и пастернака.

Во время церемонии Уединения Роттгор не особо задумывался о еде. Тогда его мысли блуждали где-то далеко. Сейчас же он наслаждался каждым кусочком. Курица была идеально приправлена травами, в нежном и сочном белом мясе угадывались нотки хвои и вечнозеленых растений. Яркая, острая зелень оттеняла сладость и землистый привкус пастернака. Он отломил кусочек хлеба, но Телено остановил его.

— Попробуй макать хлеб в бульон, тебе понравится.

Роттгор сделал так, как ему сказали, откусил кусочек и широко улыбнулся. Насыщенный бульон согрел все еще холодное нутро, разлился по телу, дополняя нежную сладость картофельного хлеба. Орк опустошил всю тарелку и миску с супом, прежде чем вернулись официанты с высоким бокалом медовухи.

По полуживому телу Роттгора разлилась истома. Энергия, которую он получил от еды, отличалась от той, чьи отголоски сохранились со времен смертной жизни – хотя воспоминания о тех годах и были туманными. Роттгор ощутил всплеск жизни. Он не хотел думать, как именно работает его тело, и не желал вдаваться в детали. Роттгор закрыл глаза, сосредотачиваясь. Перед мысленным взором танцевали огни его руны.

— Только не отрубись, – со смехом попросил Телено. – Я знаю, как убаюкивает хорошо набитый желудок.

Роттгор открыл глаза, крякнул и потер живот.

— Было вкусно.

— Я рад, что тебе понравилось. – Телено уже потягивал свой напиток. – Может, после того, как ты допьешь, посмотрим дом, о котором я говорил, и решим, подходит ли он тебе? Это недалеко, если тебе больше нечем заняться.

— Я не против. – Роттгор отпил медовухи. На вкус напоминало нечто вроде засахаренного цветка, наверняка гибискуса, и, возможно, какого-то фрукта с горьковатой ноткой. – Что это за фрукт?

— Снежная ягода. Северяне ее обожают. – Телено рассмеялся. – А неплохие рецепторы для мертвеца! – Он замолчал. На лице коротышки мелькнула еще одна невысказанная мысль. – Ты когда-нибудь задумывался… Ладно, неважно. Допивай.

Роттгор прикинул, о чем же хотел спросить Телено. Похоже, тому не давала покоя какая-то идея. Блестящие, амбициозные и целеустремленные люди часто так мучились, иногда, на свою беду, даже слишком часто. Роттгор их понимал. В его сердце тоже жила страсть к путешествиям, простое желание идти куда-то, пока он не найдет такое место… которое можно назвать домом. А может, и нечто большее. Меч загудел в ножнах, напоминая, кем Роттгор был до этого момента: червем и мухой.