Книга Голод Рехи, страница 392 – Мария Токарева

— Ты так ничего и не понял. Разрушить мир – это не способ борьбы со злом, – сокрушенно отозвался Митрий.

— Нет-нет! Я обрушил гнев на всех!

— Но ты не различал праведных и грешных.

— Разве не так было? Разве не случалось такое же в других мирах, где это называлось карой высших сил? Я лишь повторял! Я повторял! – умолял понять Двенадцатый, но ни в ком не находил сочувствия.

Рехи просто ждал, когда закончатся мучения этого истерзанного существа. И его собственные. Все еще ворочалась лживая надежда, которая хуже отчаяния. Еще вызывали тревогу оживившие черные линии, на которые взирал безумными глазами лиловый жрец. Он видел их, улавливал шевеление, придумывая новый вероломный план. Отсутствие тела не мешало вершить зло.

Рехи разозлился и по-простому ткнул паразита в глаз. Лиловый предатель огласил зал истошным визгом, наполовину прячась внутрь.

— Но те миры никогда не разрушались до основания, – продолжал разговор Митрий, будто не слышал пронзительного крика.

— Нет… нет-нет, наверное, в тех мирах не было столько боли. Я не выдержал! – задыхался Двенадцатый. – Я взял великую силу, чтобы избавлять всех от страданий. Но потом… Оказалось, что род людской только на них и построен! Я не выдержал! Я покарал грешных и избавил от страданий праведных! Ведь смерть – это величайшее избавление! А я принял муку жизни! Я заперся в Цитадели навечно, сдерживая Разрушителя, пока последние живые существа не уйдут отдыхать от жизни.

— Э, не… Я так не согласен! На что мне сдался такой отдых! – осклабился Рехи, про себя добавляя: «Там еще остались Лойэ и Ларт с Санарой. Им тоже не понравится такая милость высшей силы».

— Ты вновь попытался отнять свободу выбора! Не для того тебе давалась сила. Посмотри, посмотри на Рехи! Он родился в разрушенном тобой мире. Он живой, все еще живой. Ты не верил в людей, поэтому не научил их состраданию друг к другу. Не объяснил своему последнему жрецу.

— Может быть… Может быть, я понял это через три сотни лет. Митрий! Я устал! Избавь меня от этой ноши! Я согласен понести кару за тьму и всю причиненную боль! Я согласен! – возопил Двенадцатый.

— Ты знаешь свой главный грех? – наседал на него Митрий, как на допросе.

— Знаю.

— Назови его еще раз.

— Лжеучительство. Да! Я лживый бог! Я стал их богом не по праву, но они поверили в меня искренне.

— И смотри, к чему это привело! Ты хотел управлять ими как неразумной материей. Но это недопустимо.

— Да, я управлял. Митрий… Митрий, я так устал! Пожалуйста, сделай что-нибудь! Вокруг сплошные черные нити! Они все тянутся ко мне, они тянутся от меня. Мы друг друга отравляем! – кричал Двенадцатый и бился в агонии. Он упал навзничь, загребая руками и ногами. Из груди его вновь вылез паразит, но уже в образе чудовища.

— Так перестань прятаться! Получи свое избавление. Ты знаешь, что нет другого пути! – все повышал и повышал голос Митрий. Их поединок разума завершался. Рехи не понимал таких тонкостей, но черные линии он теперь тоже видел повсюду. Они заперли вход в Цитадель плотной завесой, лишая возможности выбраться. Оставалось одно – победить.

— Мне так страшно, учитель. Так страшно!.. Но я слишком устал. Да, ты прав. Ты прав. Мы все – ошибки! О, Вечный Творец, зачем мы только доверились однажды семарглам…