Книга Голод Рехи, страница 367 – Мария Токарева

— Ты… ты… Значит, ты понимаешь, что творишь зло? – прохрипел Двенадцатый, выстраивая вокруг себя новый щит из белых линий, потому что прежний потрескался и распался. Их оставалось все меньше. Разорвать ткань легко, залатать – нечем. Отравленные раны мира не заживали, обессиливая Двенадцатого. Черные линии окутывали его, желая впиться прямо в сердце и превратить в еще одного Разрушителя. Не зря Сумеречный боялся сражаться с Саатом, видно, помнил судьбу остальных одиннадцати стражей. Не так ли они все и сгинули? Поддались черным линиям, проиграли в борьбе с отчаянием.

— Понимаю, я все понимаю. Но ничего уже не изменить! – болезненно заскулил лиловый жрец, под жвалами на миг мелькнуло бледное человеческое лицо, но скрылось в рыке: – Этот мир прогнил насквозь из-за тебя!

«Старик… Проклятье… Мир прогнил… Старик погиб, а проклятье не снято», – думал Рехи, сводя воедино разрозненные картинки прошлого, и вскоре заметил, как они выстраиваются рисунками на черном камне. Кто-то исстари вел безмолвную летопись мира, кто-то рассказывал страшную историю Великого Падения.

Теперь Рехи понял, кто сделал его таким, кто проклял эльфов. Теперь ответ нашелся. Стало ли легче? Ничуть. Лишь большая горечь впивалась желчью в горло, клокотала бессильной враждой и мрачным сожаленьем. Из-за чего Падение? Почему столько боли? Все из-за нелепой случайности, из-за чьего-то отчаяния и нежелания помогать друг другу. Адмирал сбежал, убоявшись предсказаний, неведомые короли эльфов просто не пришли.

Вина же упала на одичавших потомков, обреченных навеки застрять между мирами. Лойэ боялась привидений, не подозревая, что они, эльфы, и есть тени пустыни. Из-за ненависти к адмиралу Разрушитель покарал целый народ. Разве иначе вершится великое зло? Только от отчаяния, из мести и из желания доказать кому-то свою правоту. «Да ведь один из убивших Мирру наемников был эльфом!» – только теперь вспомнил Рехи, достраивая последние фрагменты гибельного полотна.

В суматохе и кошмаре предыдущего сна он ничего не разглядел, ведь раньше эльфы почти ничем не отличались от людей. Теперь же мельчайшие детали восстанавливались ярко и верно. Рехи сквозь сон вернулся в прошлое видение, будто провалившись сквозь второе дно сундука: два наемника над окровавленным телом Мирры. Один в кольчуге, другой в панцире. Тот, что в кольчуге, снял шлем, и из-под грязных клочьев засаленных волос показались чуть заостренные эльфийские уши – вот и все различия.

Но бесчестные подлецы не принадлежат ни одному народу. Рехи без знаний понял это, а лиловому жрецу, ослепленному горем, не хватило милосердия. В безграничной мести ему оказалось недостаточно даже простого разрушения мира. Все триста лет шла игра, начатая им, его безумием.

— Я пожру этот мир, а за ним и другие миры. Я всех уничтожу! – неистово кричал Разрушитель.

— Ты не посмеешь! Я остановлю тебя здесь! – отвечал ему Двенадцатый.

Они сцепились клубком черно-белых вихрей и устремились в небеса. Ураган обрушился на иссушенную землю. Молнии ударяли в песок, от них бежали прочь перепуганные эльфы. Рехи же подхватил ветер и понес по всему миру, швыряя о скалы, окуная на дно морей. Он следовал за Стражем Вселенной и Разрушителем, которые сражались без остановки. Прошел ли один день или несколько лет? Минули столетья, рассыпались века, рухнула связь времен. Не различались защитники и разрушители. Рехи больше ничего не понимал, все затапливали сплетения линий. С треском разрывалась материя бытия, и с изнанки выплескивался бесконечный огонь.