Книга Белый Дракон, страница 252 – Мария Токарева

— Здравствуй, Белый Дракон, – донесся голос Змея Хаоса. – Ты не хотел приходить, но тебя привел Каменный Ворон, Сумеречный Эльф… у него много имен в разных мирах, и ни одно из них не верно. Он – лжец.

— А ты? Великий любитель правды? – прорычал Джоэл, с усилием приоткрывая глаза. Еще никогда так не хотелось спать, дремота туманила рассудок, загоняя в недра бессилия. Все воспринималось отстраненным и бессмысленным, как под действием сильного дурмана.

— Я – суть и смысл ваших миров. Без меня вы все погибнете, – объяснил Змей мягко, почти по-доброму. Он вовсе не собирался убивать своего нового Вестника. Он превращал в подобного себе монстра, творил не союзника, а верного раба, слугу, лишенного воли.

— С тобой погибнет множество миров… Ты не можешь по-другому, – ответил Джоэл. – И то, что ты лишил меня Ли и Джолин, не поможет тебе подчинить меня, я только больше возненавидел!

Змей остановился, как и кружение черных линий вокруг, как и проникновение их в разум, под кожу, в мышцы. Джоэл чувствовал, как сквозь уши незримые черные ворсинки вползают ему прямо в мозг, раздвигают кости черепа, изменяют его форму. Мучения плоти отзывались притупленно, как под анестезией, хуже рвала душу боль проигравшего в этой битве.

— Джолин… мертва? – вдруг растерянно пророкотал голос Змея, точно он все еще не верил, поэтому глядел на Вермело двумя глазами. Видимо, Барьер помешал ему увидеть воочию, убедиться. Или же Змей все еще не желал принять реальность этой утраты. Он потерял своего верного раба и теперь, похоже, создавал нового.

— Мертва! – отчетливо крикнул Джоэл, сжимая зубы, вздрагивая, силясь освободиться, хоть что-то сделать. Но черные линии сковали его по рукам и ногам, только голос остался, потому что властитель мира за стеной решил поговорить, обратиться напрямую, спросить в последний раз. Он жаждал своих ответов.

— Мертва! Мертва! – зашипел в ярости Змей. – Мой Вестник, моя Джолин мертва.

— Что ты сделал с ней?

— Джолин – моя ловушка, мое творение. Бифомет Ленц был лишь марионеткой. Я свел его с ума, я дал ему власть. Но Джолин… Нет… Он вышел из-под контроля, и тогда я приказал Зерефу сжечь имение и вытащить Джолин. Она должна была встретиться с тобой, Белый Змей. Ты должен был выбрать ее! Но ты… ты убил ее! – Змей Хаоса метался по другую сторону кокона, изнывая от неразгаданной невыносимой муки, как будто лишился не просто послушного солдата и раба. Кого-то более важного.

— Она попросила, – ответил Джоэл, борясь с немотой и оглушающими воспоминаниями недавнего прошлого.

— Ты выбрал долг, а не любовь. Почему? Почему? Я ведь все рассчитал!

— Нас лишили выбора! Она не захотела быть твоей марионеткой! – прорычал Джоэл, внезапно освобождая правую руку, которая превратилась в чешуйчатую лапу. Очень странно… Но не осталось сил удивляться. Джоэл ощущал себя шелкопрядом, который стремится выбраться из тесного кокона.

«Если я сдамся отчаянию и своей боли, он победит, он сделает меня еще одним Вестником Змея, марионеткой. И жертва Джолин будет напрасной. Нет! У меня еще есть Вермело, я служил городу и его жителям. И буду служить дальше! У меня есть надежда! Разбиты человеческие мечты, но долг охотника длиннее его жизни», – отчетливо донесся собственный голос в голове. Голос кого-то иного, более сильного, более совершенного.