Книга Белый Дракон, страница 250 – Мария Токарева

— Джоэл! Ты должен помочь мне! Ты… – закричал союзник, взмахивая крыльями, но снова вокруг его горла свивались черные линии. Он задыхался, даже если не дышал в мире людей, – истлевал в мире линий, ведь, как порой говорил святитель Гарф, духов тоже убивали, изгоняли, запечатывали специальными заговорами и заклинаниями. Но Джоэл не знал ни одного заклинания и не представлял, во что обязан обратиться, чтобы выиграть эту ожесточенную битву.

Он кидался вперед, разрубал лес черных линий, оглушенный голосами, выбитыми из мира, но по-прежнему не суетился, не метался помешанным в тесной клетушке больницы-тюрьмы. Никакая спешка не стоила глупого поражения. Приходилось повторять одни и те же действия, чтобы собраться с мыслями, понять, что не так со Змеем, где его слабое место, почему Каменному Ворону не удается прорваться. И что-то подсказывало: гранаты здесь не помогли бы.

Джоэл провел несколько простых атак: диагональный удар сверху справа сменился отножным левым, потом перешел в горизонтальный правый четкой выученной связкой, как элемент представления. С той лишь разницей, что линии вились сумбурным месивом шевелящихся кореньев, стремящихся оплести руки и ноги, опрокинуть и задушить.

«Бесполезно! Я занимаюсь чем-то бесполезным и только трачу силы», – понял Джоэл, ловя себя на мысли, что Страж вернул ему лучшую форму, перед тем как они вышли за стену, снял усталость и головокружение от голода и бессонницы. Но уже скоро все исчезло от усилий, приложенных, чтоб прорубиться к Змею. Желудок закручивался тугим узлом, заледенев, как и ладони, лоб покрыла испарина. Все тело прошивал холодный жар предельной концентрации и ярости.

— Линии! Используй линии! – крикнул Каменный Ворон с высоты, нанося удар Змею, врезаясь в него в рискованном полете и отскакивая, как маленькая пичуга, влетевшая в стекло.

Джоэл дернул за несколько попавшихся черных веревок, оборвал их, но ничего не изменилось, никаких чудес не случилось. Змей не упал замертво, хотя вроде бы вздрогнул. Он заметил прикосновение и ущерб, когда удалось дотянуться до одной из насыщенно-алых линий – они простирались к его хвосту, который размахивал над бездной великим маятником безвременья. И приходилось уклоняться от него, катиться кубарем то в одну, то в другую сторону.

Маятник пролетал, едва не касаясь лица, шевеля взмокшие волосы на затылке. Джоэл только считал вдохи и выдохи, чтобы не сбиться с ритма ударов, не потерять скрип своего испитого удушьем дыхания. Когда хвост в очередной раз пронесся над ним, он резко упал на спину и взмахнул мечом, отсекая несколько чешуек, но Змей даже не заметил. Не хватало верного оружия Нейла Даста, чтобы сразить древнего асура. Требовалось овладеть иным искусством, неведомым, непонятным, но которое все пророчили ему как единственную судьбу. Он не верил в судьбу, только в выбор.

— Джоэл… – хрипел Страж Вселенной, истекая кровью.

— То, что ты бессмертный, не значит, что ты неуязвимый. Привык к другому в своих живых мирах? – рассмеялся Змей, размахивая цепкими лапами, как у богомола, кроша броню перевернувшегося в воздухе Каменного Ворона.

Змей торжествовал, дробя гранитные пластины крупными жвалами. Он напоминал гибрида рептилии и насекомого, да еще грива по хребту у него вилась, как у вымерших лошадей. Морда оказалась и вовсе почти волчьей, широкая, с приподнятыми крупными ноздрями и огромной пастью, в центре которой вилась черная воронка вместо языка. Змей то распадался, то возникал, сотканный весь из множества слоев черных линий. Он ими управлял, они определяли его суть, и в его мирах Хаоса других не существовало.