Книга Белый Дракон, страница 262 – Мария Токарева

Стрелки на башнях Вермело так и не сдвинулись с места после победы над Змеем. Несмотря на закаты и рассветы лилового светила, которое не называлось звездой или солнцем, время текло без ритма и периодичности, пусть люди этого и не замечали, найдя себе новые верные хронометры и следуя их указаниям. Но Белый Дракон чувствовал: время не властно в Хаосе. А это означало, что прошлое и будущее, возможно, затерялись где-то между линиями, сделались пластичными, податливыми.

— Это вызовет парадокс. Возможно, такой парадокс, который создаст два параллельных времени и расколет тебя пополам, – предостерег нежеланный гость.

— А что от меня осталось? – осклабился Джоэл. Ничего! От него не осталось ничего, только человек без кожи, непохожий на себя. Человек без имени – его он выменял на правду, на победу в битве с великой ложью. И теперь звался Хранителем, Белым Драконом – как угодно. Где-то в честь него в небе взрывались яркие всполохи салютов, ему поклонялись очередные сектанты, стараниями Иных день победы над Змеем увековечили, но настоящее имя героя стерлось. Джоэл… Так его звали Ли и Джолин, каждый по-особенному, с неповторимыми интонациями, его судьба, разделенная между ними, утраченная.

— Но как же парадокс… – неуверенно напомнил Страж Вселенной.

— Парадокс в твоих мирах, может, и случился бы. Но Хаос – это миры парадоксов. И… битва с отчаянием все еще идет. Если я не верну их, то рано или поздно проиграю ее, сам превращусь в Змея.

— Если ты уверен, не мне тебя учить. Это твои миры, Белый Дракон, – смиренно кивнул Страж Вселенной, отходя к порогу. А Джоэл все более пристально глядел в окно и вскоре вместо стекла узрел переплетения белых линий.

Его прошлое в человеческом обличье выстроилось отдельными кадрами, как альбом живых фотографий, короткими главами и долгими эпизодами. Он видел все, он тянулся к тому неправильному времени царства Змея, когда Джоэл еще не утратил имени.

Джоэл слышал, как его зовут из яблоневого сада Джолин и Ли, как человека, а не героя затерянных веков. И он протянул руку, бережно выхватывая один из кадров из общего альбома – так это видело его человеческое сознание, в привычных предметах, а сила Белого Дракона одновременно свивала новый мир, проступающий через другое окно пекарни.

— Да, теперь все правильно. В тот день мы собирали яблоки, – радостно выдохнул Джоэл, уверенно наматывая и сплетая светящиеся линии, отчего выцветшая фотография его памяти все яснее обретала объем и цвет.

— Проекция Белого Дракона! Да-да, Белый Дракон может проживать человеческие жизни в любом облике, оставаясь при этом Хранителем. Как я мог забыть? – спохватился Страж Вселенной, но Джоэл только скрежетнул зубами, призывая замолчать.

Он вытаскивал из прошлого единственный счастливый день, фрагмент, который оживал с другой стороны пекарни, – чудесный яблоневый сад, еще более прекрасный, чем в то время, когда они втроем собирали урожай. Он, Ли и Джолин – все вместе.

Теперь они поселились в этом саду втроем, остались навечно под сенью яблонь. Как он и мечтал. Вскоре Джоэл открыл дверь и вышел навстречу живым и радостным Джолин и Ли, крепко обнял их, привлекая к себе, ощутил тепло их рук.

И время застыло, больше он ничего не желал. Но встретил их Джоэл-человек, другой, не Хранитель – его проекция, сотканная из линий. А Белый Дракон неизменно оставался на посту в пекарне.

Джоэл же вышел в сад, где не текло все отнимающее время. Сотни лет в нем длился взмах ветвей. В нем повторялся по-разному один и тот же день. Единственный день, когда все они были счастливы. Джолин тянулась к ветвям, срывая первый плод, предлагая отведать остальным. И по губам ее сочился сладкий сок, не кровь.

Джоэл смотрел на хрустальную сферу нового мира, созданного из ослепительного кадра прошлого, и на другого себя, вписанного в эту картину покоя. Из одного окна он видел пустую улицу с антикварной лавкой, где вне времени и пространства спал сам Хаос. А из другого – солнечным светом переливался благословенный сад. Там другой Джоэл был счастлив, и, как отражение во сне, долетала до Белого Дракона его человеческая безмятежная радость. Безраздельная, согревающая. Та, которую он так и не испытал при жизни.

— Этот день будет повторяться сотни лет, – предостерег Страж Вселенной, растворяясь в воздухе. Джоэл непоколебимо ответил:

— Хорошо. Даже если это сон, то пусть продлится вечность.