Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 37 – Сара Блейдс

— Я подслушала, как мамочка говорила, что ты хочешь уехать учиться в Америку. Ты поэтому такая счастливая? Потому что уезжаешь?

Я вздохнула и раскрыла объятия. Маргарет тут же кинулась ко мне.

— Я никуда не уезжаю. Папа мне не позволяет.

Маленькие плечики тут же расслабились.

— Хорошо. Я бы страшно по тебе скучала.

Я погладила ее непокорные кудряшки.

— Я бы тоже скучала по тебе.

За недели болезни Маргарет очень похудела, и косточки позвоночника легко прощупывались сквозь ткань платья.

— Я хочу, чтобы ты никогда не уезжала!

— Когда-нибудь мне придется повзрослеть и жить собственной жизнью. Когда ты станешь старше, то поймешь. Но я не уеду, не сказав тебе.

— Обещаешь?

— Конечно, обещаю.

Маргарет довольно улыбнулась:

— Хорошо. А то кто будет играть с нами в кошки-мышки?

— Сейчас я не могу. Мне нужно закончить рисунок.

Я не смогла сдержать улыбки. Маргарет подозрительно прищурилась, но объяснять я не стала.

Я снова взялась за карандаш, восхищаясь глубиной оттенка. Цвета смешивались так легко и свободно – я почти забыла, насколько хороши эти карандаши.

— Можно я порисую вместе с тобой? – спросила Маргарет.

Она уселась на одеяло рядом со мной и потянулась к моей коробке.

— Нет! – Я хлопнула ее по руке, даже не осознав этого. Маргарет вздрогнула и прижала руку к груди. – Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто… эти карандаши особенные. Я дам тебе свои старые.

Я вытащила из сумки другую коробку, но Маргарет ее не взяла. Она внимательно смотрела на длинные красивые карандаши в моей коробке.

— Откуда у тебя новые карандаши? Папа сказал, что мы не должны просить подарки до дня рождения.

— Он мне их и не дарил. Это подарок друга.

— Но у тебя нет друзей.

— Это неправда. У меня есть ты. А теперь еще и Джеймс.

Произнося его имя, я изо всех сил старалась не расплыться в глупой улыбке, но щеки мои жили своей жизнью.

— Кто такой Джеймс?

— Друг Майкла. Он приходил к нам на ужин в прошлом месяце, помнишь? Он летчик.

Маргарет скрестила руки на груди и выпятила подбородок.

— Не помню! Он скучный!

Я рассмеялась:

— Может быть, для того, кто целыми днями придумывает сказки и приключения, как ты, он и скучный. Но я считаю его обаятельным и очень умным.

Маргарет сделала вид, что ее тошнит, и я рассмеялась еще громче.

— Почему все твердят об обаянии? Я хочу быть такой, какая есть!

— Когда ты вырастешь, поймешь, почему это важно. Обещаю.

— Никогда!

Я не поняла, говорила ли она, что никогда не поймет или что никогда не повзрослеет. Но в сад уже спустилась леди Монтгомери. Она громко звала меня.

— Ирэн! Вот ты где! – задыхаясь, воскликнула она. – Местный сиротский приют просит пожертвовать одежду, поскольку ткани сейчас не хватает. Можно отдать им твои старые платья?

— Все мои платья мне впору.

Задолго до войны леди Монтгомери вечно заставляла нас жертвовать на благотворительность то, что нам не подходит.

— Да, но мода меняется. И глупо будет носить такие длинные, пышные юбки. Подумай, сколько в них материала. Из него можно сшить два или даже три новых платья для детей.

— То, что мои платья не соответствуют рекомендованным правительством фасонам, не делает их старомодными. Кроме того, я люблю свою одежду и не хочу ее никому отдавать.

— Может быть, ты хотя бы подумаешь? Я знаю, обходиться без нарядов трудно, но мы все должны внести свой вклад. Мы жертвуем старые платья Маргарет и несколько моих.