Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 35 – Сара Блейдс

Джеймс удовлетворенно улыбнулся.

— Все мгновенно решили, что Гитлер – величайшее зло в мире. Но Британия не уступает ему. Мы интернировали тысячи собственных граждан, все преступление которых лишь в немецких корнях.

— Этого не может быть! – ахнула я.

— Но это есть. Остров Мэн превращен в концлагерь. Есть и другие по всей стране. В этих лагерях содержатся немцы и итальянцы. Даже еврейские беженцы с континента оказались за колючей проволокой.

— Но почему наша страна так поступает? Чем эти люди могут нам навредить?

Джеймс склонил голову и посмотрел на меня так, словно мой вопрос его удивил:

— Большинство людей с готовностью жертвуют моральными принципами перед лицом трудностей. Мы должны притворяться, что военные усилия объединят нас в патриотизме. Но на самом деле, богатые заботятся лишь о себе, а все жертвы приносят лишь рядовые граждане.

Мысль о том, что невинные люди оказались в лагерях только из-за своего происхождения, была для меня невыносима.

— Это неправильно!

— Ваша наивность так свежа…

Я не понимала, шутит он или говорит серьезно, поэтому предпочла промолчать, надеясь, что румянец смущения не слишком бросается в глаза.

— В действительности фашистское правительство дало Германии серьезное преимущество перед Британией. Они решили проблему безработицы, развили свою инфраструктуру и военную промышленность. Наше вступление в войну – ошибка, потому что мы обречены на поражение. Но за это решение будут платить не политики. – Он покачал головой. – Я слишком много говорю. Извините, если был груб.

— Нет, нет, все нормально, – с жаром сказала я, не желая, чтобы он счел меня неспособной к столь сложному разговору. – Важно думать о мире вокруг нас.

Джеймс накрыл мою руку своей.

— Никогда не встречал такой девушки, как вы, Ирэн. Вы замечаете то, чего не видят другие. Множество идиотов идут по жизни вслепую, ни в чем не сомневаясь.

От комплимента я просияла, хотя и усомнилась в его заслуженности. Что я знала о мире? Я застряла в Хейвенворте, не имея ни опыта, ни будущего. Будет ли Джеймс относиться ко мне так же, если поймет, насколько я наивна и отгорожена от жизни?

После обеда мы, держась за руки, гуляли по улицам. Костыли ему были уже не нужны, но ранение изменило его походку. Многих мужчин это смущало бы, но Джеймс высоко держал голову и ничуть не стеснялся своей хромоты. И его уверенность мне нравилась еще больше.

— Надеюсь, вы не осудите меня за поспешность, но я хотел бы вам кое-что подарить, – сказал он на вокзале и протянул мне небольшую тонкую коробочку.

Сердце у меня замерло от восторга. Зеленая коробка с золотыми буквами была мне знакома очень хорошо, хотя я давно ее не видела.

— Цветные карандаши Faber-Castell?

— Вы сказали, что это ваша любимая марка.

— Спасибо!

Благодарность переполняла меня, и, прежде чем я успела осознать свой порыв, я обняла его за плечи и поцеловала.

И тут же отпрянула. Щеки мои пылали от смущения. Но Джеймс прижал меня к себе и улыбнулся, словно мое поведение было совершенно естественным.

— Такой талант, как у вас, заслуживает лучшего, – мягко сказал он. – Не следует довольствоваться меньшим.

Я так мечтала услышать подобные слова! Лишь гораздо позже я задумалась, как ему удалось раздобыть столь потрясающий подарок.