Книга Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов, страница 40 – Сара Блейдс

— Иди, – указала я Маргарет на тонкую березу во дворе. – Если хочешь залезть, я буду не против.

Девочка покачала головой. Она была так расстроена, что позабыла о любви к приключениям.

Я огляделась вокруг в поисках чего-то, что могло бы развеселить детей.

— Смотрите-ка. – Я указала на железный поручень, по которому ползла улитка. – Маленькая улитка пытается забраться повыше.

Первым ее заметил Чарли. Маргарет тоже разглядела улитку, когда Чарли подбежал поближе.

Полчаса я смотрела, как они играют, не торопя отца и леди Монтгомери. За моей спиной скрипнули кованые ворота, и я повернулась посмотреть, кто там.

— Джеймс!

Я кинулась к нему и обняла, не заботясь о том, что подумают дети. Он крепко прижал меня к груди.

— Я скучал по тебе.

— Я тоже скучала по тебе. – Я отстранилась, чтобы посмотреть на него. – Но что ты здесь делаешь?

— Меня отпустили выразить соболезнования семье Майкла.

— Мне так жаль. Тебе, наверное, очень тяжело.

Джеймс шумно сглотнул. За внешним спокойствием скрывались сильные чувства.

— Должна тебя предупредить: они очень расстроены. Эдвард даже вышел из себя и набросился на отца. Он практически обвинил его в смерти Майкла.

— У Эдварда есть право злиться. Наши пилоты ночью превращаются в сидячих уток. Они не видят вражеские самолеты, пока не оказывается слишком поздно. – Он со злостью тряхнул головой. – Но почему он обвинил твоего отца?

— Мой отец над чем-то работает. Это устройство может произвести перелом в ходе войны. Но пока он держит свою работу под замком.

Джеймс нахмурился:

— Наверное, у него есть основания. И все же трудно представить… Это может спасти жизни? Облегчить судьбу тех, кто рискует всем?

Я замялась, не в силах выдержать его взгляд, но ответить не могла.

— Я… Я не могу ничего сказать.

— Я все понимаю. Но не могу не думать, насколько больше мы смогли бы сделать, если бы нам что-то помогло. Даже просто знать, что кто-то над этим работает, уже хорошо.

Я сжала руки так, что костяшки пальцев побелели. Я не могу говорить об отцовской работе. Я не должна ничего знать.

— Прости, я не могу.

Выражение его лица смягчилось, сменившись разочарованием и грустью.

— Я не хочу на тебя давить, Ирэн. Просто… порой тяжело быть в небе и чувствовать себя таким бессильным. – Он вздохнул и отвернулся. – Забудь о том, что я спрашивал. Я не должен был ставить тебя в такое положение.

— Подожди, – схватила я его за руку. – Это называется резонансный магнетрон.

Джеймс остановился и с интересом посмотрел на меня:

— Резонансный магнетрон? А что это?

— Я не знаю точно, но эта штука позволит самолетам иметь на борту собственные радары.

— Это прекрасно! – В голосе Джеймса прозвучало искреннее восхищение. – Разве такое возможно?

— Если отец говорит, значит возможно. Я не сомневаюсь. Только никому об этом не говори, ладно?

Он погладил меня по щеке.

— Конечно, не скажу. Обещаю, это останется только между нами.

Я улыбнулась. Как хорошо, что в этом неопределенном мире есть хотя бы один человек, которому я могу доверять.

Наши дни

— Надеюсь, вы не против спагетти с томатным соусом на ужин? – спросила Хелен, разбирая покупки на кухонном столе, и смущенно добавила: – Я не лучшая кухарка.

— Я тоже. С тех пор как Сэм стал жить со мной, ему приходится каждый вечер ужинать сэндвичами с арахисовым маслом.