Книга Зависимость от чудовища, страница 80 – Стейси Кроу

Он стоял надо мной. Монстр в маске черепа. Он смотрел на меня сверху вниз сквозь прорези своей дурацкой маски, и в этом взгляде было столько... столько всего. Ярости. Нежности. Бессилия. Понимания. Столько, что я не могла выдержать.

Он опустился рядом. Прямо на холодный бордюр, в свою дорогую одежду, не заботясь о том, что испачкается. Сел вплотную и обнял меня за плечи. Одним движением притянул к себе, и я уткнулась носом в его плечо, в его тепло.

Я не сопротивлялась, а вдыхала его запах — кожи и металла. Впитывала его тепло, которое пробивало даже сквозь ткань куртки. Я растворялась в его руках, которые держали меня так, будто я была самым ценным, что есть в этом мире.

Он ничего не говорил.

Просто гладил меня по голове. Большой ладонью, осторожно, будто боялся разбить. Вёл и вёл по волосам, снова и снова, задавая новый ритм вместо рыданий.

Я продолжала плакать в его грудь, заливая слезами его чёрную футболку. Плакала, пока не кончились слёзы. Пока внутри не образовалась та самая пустота, которую теперь предстояло заполнить чем-то другим — не болью.

— Забери меня отсюда, — прошептала я, не поднимая головы. — Пожалуйста.

Просто забери меня.

Он поцеловал меня в макушку. Прямо через маску. Странно, нелепо, но я чувствовала тепло его губ, и от этого почему-то хотелось плакать ещё сильнее — но слёз уже не осталось.

— Поехали, Светлячок, — сказал он тихо. — Поехали домой.

Я не знала, где мой дом.

Но в этот момент мне было всё равно. Впервые в жизни дом был не местом. Дом был там, где эти руки не отпускали.

В Принстон мы приехали к утру.

Солнце уже поднялось, злое, яркое, равнодушное. Оно светило прямо в лобовое стекло, и я щурилась, но даже не пыталась отвернуться. Какая разница. Свет, тьма — всё едино.

В телефоне было штук двадцать пропущенных и куча смс от Стеф. Я пролистывала их механически, не читая. «Ты где?», «Сия, ответь!», «Я уже волнуюсь!», «Пожалуйста, напиши». Её паника разрасталась с каждым сообщением, но я не могла заставить себя ответить. Пальцы не слушались. Внутри было пусто.

Машина остановилась у общаги. Я сидела, глядя на знакомое серое здание, и не могла пошевелиться. Там, внутри, моя комната. Мои вещи. Моя старая жизнь, которая ещё вчера казалась проблемной, а сегодня — почти счастливой.

— Приехали, Светлячок, — сказал он.

Я повернула голову. Маска черепа смотрела на меня пустыми глазницами. Сквозь прорези я видела его глаза — тёмные, уставшие, но всё так же прикованные ко мне. Он вёл машину всю ночь. Не спал. Не жаловался. Просто вёз.

Я хотела его ненавидеть. Должна была ненавидеть. За всё: за маску, за слежку, за те ночи, за Брэда, за то, что влез в мою жизнь и перевернул её вверх дном. Но сил не было. Совсем. Ни на ненависть, ни на злость, ни на сопротивление.

Он вышел из машины, обошёл её и открыл мою дверь. Протянул руку. Я смотрела на эту руку — огромную, с длинными пальцами, которые совсем недавно гладили меня по голове, пока я рыдала на чужом бордюре.

Я взяла её. Позволила помочь себе выйти.

Мы стояли на тротуаре у общаги. Редкие прохожие косились на нас — на него, в этой дурацкой маске, на меня, опустошённую и чужую. Ему было плевать. Мне — тем более.

— Иди, — сказал он. — Отдыхай.

— Ты уедешь?

— Ненадолго. — В его голосе мелькнула знакомая усмешка. — Обещаю не исчезать.