Книга Зависимость от чудовища, страница 79 – Стейси Кроу

Мне было жаль.

Боже, как же мне было жаль.

Не себя сегодняшнюю. Не ту, что стоит сейчас в этом холле, раздавленная правдой. А ту маленькую девочку. Пятилетнюю. С косичками и большими глазами, которая ждала маму. Которая не понимала, почему мама не приходит. Которая смотрела на чужих людей и плакала по ночам в подушку, зажимая рот ладошкой, чтобы не разбудить остальных.

Ту девочку, которую я даже не помню.

Ту девочку, которую моё собственное существо решило убить, чтобы я выжила.

Я не смогла её защитить. Я даже не знала, что она существует. И сейчас, узнав, я оплакивала пятилетнюю малышку, которой больше нет, но чья боль навсегда впиталась в мои клетки.

Я кое-как вышла на улицу. Ночь окутала меня покрывалом, но было всё равно зябко. Холодный воздух продолжал пробивать тело до дрожи.

Я подняла голову и смотрела на темное небо. Звёзды, равнодушно мерцающие где-то высоко, смотрели на меня оттуда, сверху, и в их свете мне почудилось сожаление.

Я прошла немного вперёд по аллее, только бы подальше от больницы. Подальше от неё и от этой правды. И снова её слова крутились в голове, не желая затихать. Не выдержав, я села на бордюр.

Холодный бетон обжёг кожу даже сквозь джинсы, так сильно, что я наконец-то почувствовала хоть что-то, кроме той раздирающей боли внутри.

Я закрыла лицо руками.

И разрыдалась. Не стесняясь никого. Не сдерживаясь. Я просто в голос рыдала, словно ночь могла стать моим психологом, а эта пустая аллея — единственным свидетелем, который примет мою боль, не отвернётся и не осудит.

Всё тело тряслось, я хватала ртом воздух и цеплялась руками за холодный бетон бордюра — единственным, что удерживало меня в реальности, не давая провалиться в ту чёрную пустоту.

Вся моя боль, которую я копила годами — мать, которая не любила, отчим, который бил, школа, где травили, одиночество, в котором я выживала, — вся эта боль сковала все органы, сжала их в ледяной кулак и не отпускала. Я задыхалась ею, я тонула в ней.

Оказывается, меня выбросили дважды. Сначала отдали в приют, а потом просто терпели, как неизбежное зло, пока я не стала достаточно взрослой, чтобы вышвырнуть окончательно.

И единственное спасение оказалось заперто в безжалостном механизме выживания. Мой мозг заблокировал всё. Зачем? Зачем она мне это рассказала?

Чтобы мне от этой правды стало легче?

Чтобы сказать ей спасибо?

У меня не было ни одного ответа.

Всё, что я могла сейчас, — это сидеть на холодном бордюре, в чужом городе, посреди ночи, и плакать так, как не плакала никогда в жизни. Мою броню разрушили. А девиз «я справлюсь, я всегда справлялась» разнесли в прах.

И на этом пепле лежала маленькая девочка. Не я уже, а тот самый комочек, который когда-то верил в честность и доброту людей. Который ждал маму, а получил только предательство.

Я не помню, сколько просидела в таком положении. Только ноющая боль в затёкшей спине выдернула меня из тяжёлых мыслей.

Вокруг было тихо. Ветер шуршал листвой, шептал о чём-то своём, безразличном.

Редкие машины проезжали мимо, не замечая меня — маленькую точку на обочине жизни.

А потом я почувствовала.

Тёплые руки на своих плечах.

Огромные, горячие, сильные. Они легли тяжёлым грузом, прижимая к земле, не давая улететь в эту чёрную пустоту.

Я подняла голову.