Книга Дневник мертвых бывших, страница 138 – Эмма Шиммерман

— Похоже, она уже попыталась добраться до него, – подшучивает Джейк по поводу синяков у Эшера на лице.

Эшер ничего не говорит.

— Ну, разве вы не знаете, ребята? Эшер и Слоан в действительности никогда не были вместе. Это была одна большая шарада. Просто показуха для его семьи, чтобы он заработал положительные очки.

Я испепеляю Аннику взглядом, хотя я никогда не говорила ей открытым текстом, чтобы она сохранила это в тайне. У меня просто не было возможности рассказать об этом Уэсу. Я смотрю, как у него вытягивается лицо, когда он возвращается к столику и слышит это.

— Однако, похоже, это не сработало, – говорит она, прежде чем сделать глоток своего напитка.

У меня расширяются глаза. Я не спрашиваю, откуда она знает про Бена. Предполагаю, ей рассказал Уэс.

— Какая же ты сука, – говорит ей Эшер.

— Лучше сам сначала посмотрись в зеркало, – отвечает Анника.

— О'кей, о'кей, – перебиваю я. – Давайте не будем устраивать здесь ссору.

— Вот что происходит, когда равновесие группы разрушено, – говорит она мне.

И я хочу ответить, что все было хорошо до тех пор, пока она не открыла свой рот, и если что и нарушает равновесие прямо сейчас, так это она, но мои отношения со всеми висят на волоске, поэтому я молчу.

— Я пойду прихвачу нам всем чего-нибудь выпить, – говорит Джейк.

— Ага, я пойду с тобой, – отзывается Сэм и идет следом.

— О, я обожаю эту песню. – Чарли смотрит на Дани. – Пошли потанцуем.

Эшер встает и уходит из бара. За столиком остались лишь Уэс, Анника и я.

— Довольна? – спрашивает меня Анника.

Даже близко нет.

Часом позже я лежу в постели с Уэсом, когда он покрывает пьяными поцелуями мои губы и шею, но я не могу выбросить из головы Эшера.

Я останавливаю поцелуи, отстраняясь, чтобы посмотреть на Уэса.

— Это ты рассказал Аннике, что отец Эшера бьет его? – спрашиваю я.

— Гм? О, э, думаю, да, типа один раз в средней школе. Удивлен, что она вообще это запомнила.

Я сажусь.

— В средней школе? Ты знал об этом со времен средней школы?

Уэс вздыхает, переворачиваясь на бок и подпирая голову рукой.

— Эм, нет, это продолжалось гораздо дольше.

У меня приоткрывается рот, и Уэс наклоняется, чтобы поцеловать его, но я отстраняюсь.

— Уэс, – говорю я. – Как ты мог никому не рассказывать об этом?

Он снова вздыхает:

— Слоан, ты не понимаешь.

— Я как раз таки понимаю, я своими глазами это видела.

— Нет, я имею в виду, все знают. Мой отец говорит, это не наше дело.

— Как он мог так сказать? Это его племянник.

— Все не так просто. Мой отец попытался предложить приютить Эшера и Кару, когда их мама скончалась, но в результате разгорелась крупная ссора, так что мой отец сказал нам просто держаться от всего этого подальше. Эшер не рассказывал тебе об этом во время ваших притворных отношений?

Я уж начала думать, что Уэс не поднимет эту тему. Думала, возможно, это просто заметут под ковер.

— Я собиралась рассказать тебе об этом, – говорю я.

— Ну, если мы рассказываем друг другу правду, есть еще что-нибудь, о чем ты хочешь мне рассказать?

Твое имя в том дневнике. Твое имя в дневнике, и именно ты умрешь последним, если мы не поймаем того, кто за этим стоит.

— Нет.

Когда Уэс засыпает, я пишу Эшеру:

«Мне жаль».

Он не отвечает.

Идет середина февраля, когда Грейндж возвращается в Пембрукский кампус, чтобы снова поговорить со мной.