Книга Этикет для убийц и влюбленных, страница 94 – Анна Фицджеральд Хили

— Мисс Маккейди? – Уоллес с неприязнью оглядывает обстановку в пастельных тонах. – Найдется у вас минутка?

— Разве что только одна. – Я выпутываюсь из платья-футляра, над которым работаю, и спешу к двери, чтобы заменить табличку «Открыто» на «Закрыто». Детективу я указываю на один из стульев, специально поставленных для скучающих мужей. – Моя начальница вот-вот вернется.

— Я не отниму у вас много времени, – отвечает Уоллес, оставляя на полу снежные следы. – Мне нужно лучше разобраться в светской жизни Вебстеров. Что представляет собой вечеринка в их поместье? Пожалуйста, учтите, что я занимаюсь убийством, а не мелкими правонарушениями.

Он садится и стаскивает меховую шапку.

— Экстравагантно, – лаконично бросаю я. – На празднике по случаю летнего солнцестояния все было по высшему разряду. Кухня для гурманов, дорогие вина, джазовый оркестр. Со вкусом, но забавно.

— А что насчет сборищ, которые устраивались без присмотра родителей? Клод упоминал, что вы недавно участвовали в таком мероприятии в Бостоне.

— Я? М-м… может быть. – Я заливаюсь краской. Что Клод наплел сыщику?

— Могу я расспросить вас об этом? – Вид у детектива недовольный.

— В отсутствие родителей часто отпускают тормоза. Клод был зачинщиком.

— Наркотики? – Детектив делает пометку в блокноте.

— Я не знаю. – Мне вспоминается едкий химический запах в комнате с охотничьими трофеями.

— А секс?

— Как правило, это и есть конечная цель вечеринки, не находите? – Не стоит упоминать тени на стене в Чеснат-хилл.

— А что насчет покойной? – Детектив Уоллес морщится от чувственных рулад Тони Беннетта.

— Не хотелось бы говорить плохо об умерших, но Гертруда обладала определенной репутацией, – рассудительно заявляю я. – Вообще, у нее был парень, но она не терялась, когда оказывалась предоставлена сама себе.

— Это я уже понял. – Детектив Уоллес подавляет смешок. – Вы встречали ее жениха?

— Я видела ее с… – На языке вертится имя Тедди, но мозг, одержимый фетровой шляпой, решает по-своему. – С Эдгаром.

— С Эдгаром? – У детектива Уоллеса ошарашенный вид.

— С Тедди, – поправляюсь я.

— Но откуда вы знаете Эдгара? – наседает детектив.

Имя Эдгара загадкой повисает между нами. И не так важно, кто он, как что он собой представляет. Рабочий? Преследователь? Хоккейный болельщик, приятель детектива? Друг Эйвери? Наемник? Я открываю было рот, но тотчас снова закрываю, не в силах подобрать слова.

В словарном запасе среднестатистического американца около тридцати двух тысяч слов, тогда как в распоряжении более продвинутых носителей английского языка их примерно сорок пять тысяч. Имея линвистическое образование, я владею запасом в пятьдесят две тысячи слов, и среди них нет ни одного, чтобы обрисовать детективу Уоллесу сложившуюся ситуацию. Хотя, уверена, некоторые из них легко подвели бы меня под арест.

Даже если я выдам «чистосердечное признание», что с того? В смерти Гертруды нет ничего чистого. И как объяснить обручальное кольцо в моей шкатулке с украшениями, окровавленный нож, украденный из шкафа, и передатчик у меня в сумке? В Оксфордском словаре английского языка 414 800 слов, и ни одно из них недостаточно абсурдно, чтобы описать этот бедлам. Как слово из мертвого языка, мое положение не поддается переводу.

— Не могу взять в толк, что вас связывает с этим преступлением. – Под затихающую музыку детектив сверлит взглядом свой блокнот.