Книга Убийство в летнюю ночь, страница 58 – Тимур Суворкин

— Неправда! Идея есть! – голос Ангелины Максимовны вдруг зазвучал с новой, решительной силой. – Отец Наум сегодня говорил удивительно верные вещи. Совесть всегда точит грешника, ибо она самый страшный судья. Пинин сам признается нам в своем грехе!

Ангелина Максимовна обернулась к купцу:

— Фрол Федосеевич, прошу, позовите сюда Тимофея.

— Так он же, поди, спит, – попытался возразить купец.

— Тогда разбудите и позовите, – твердо распорядилась девушка.

Купец ушел, а когда вскоре вернулся с заспанным приказчиком в темную столовую, Ангелина Максимовна как раз заканчивала пересказывать англичанину случившиеся этим вечером события.

— Тимофей, – девушка внимательно посмотрела на приказчика. – Будьте так любезны, отойдите вот туда, к шкафу.

Она указала на самый темный угол комнаты. Тимоха с немым вопросом взглянул на купца, но, увидев в его глазах такое же непонимание, настороженно кивнул и выполнил приказ.

— Что вы думаете? – Ангелина Максимовна с торжеством взглянула на англичанина. Тот с недоумением посмотрел на нее.

— Я не понимаю, о чем вы.

— Да посмотрите же на Тимофея. Неужели вы не замечаете?

— Не замечаю что?

— Он же похож на Арчибальда! Не видите? Я все думала, почему Пинин так странно повел себя на ужине. Он выглянул в окно и во мраке ночи принял Тимофея за убитого им Арчибальда!

В столовой повисла гробовая тишина. Фрол Федосеевич впился глазами в Гамильтона, на лбу купца выступили капельки пота.

Англичанин же помолчал и вдруг возмущенно развел руками:

— Да о чем вы говорите, мисс! Какое еще сходство? Господин Уайт был джентльменом до кончиков ногтей, а это… это же мужик!

— Я попрошу! – выпалил было задетый за живое Тимоха, но тут же, осознав всю ситуацию, мгновенно осек себя и, сгорбив плечи, добавил подобострастным тоном: – Я попрошу меня не сравнивать с Уайтом, я человек низкий, лапотный, куда уж мне до благородного господина, да и вообще, осанки у меня нет, нос картошкой…

— Ну, кстати, нет, никакой не картошкой, – перебил приказчика Гамильтон. – Вот нос у тебя и правда весьма изящен, прямо как у господина Уайта.

Ангелина Максимовна радостно оживилась:

— Да я и говорю – похож он, я сама удивляюсь, как не замечала раньше. Тот же рост, тот же нос, тот же лоб. Да, у Тимофея нет осанки Арчибальда и вихры на голове, плечи узкие, но издали и в темноте… Да еще и если Тимофей будет в его костюме…

— Подождите, что вы предлагаете? – заинтересованно осведомился Гамильтон.

— Если у нас нет улик, пусть князь станет своим собственным обличителем! – воодушевленно продолжала Ангелина Максимовна. – Мы разыграем спектакль! В его саду! Завтра же ночью! Загримируем Тимофея, и Пинин встретится с призраком своей жертвы! Разве он выдержит это? Нет! Он упадет на колени и расскажет все о содеянном, а главное – признается, где спрятано тело!

Фрол Федосеевич закашлялся, с ужасом смотря на девушку.

— Ангелина Максимовна, это же безумие! Гамильтон, да скажите ей! – зачастил купец и повернулся к англичанину. Тот, к его ужасу, лишь тонко улыбался.

— Абсолютное безумие… – протянул англичанин. – Но иногда только безумие может победить расчет. Госпожа Белогорская-Белозерская, считайте меня вашим сообщником.

— Да помилуйте, не выйдет же ничего! – Фрол Федосеевич отчаянно замахал руками.