Книга Убийство в летнюю ночь, страница 57 – Тимур Суворкин

— Я пробрался в кабинет. Взломал ящик стола. Узнаете почерк?

Ангелина Максимовна развернула бумагу.

— Боже. Конечно, узнаю, это почерк его жены. Она пишет…

Ангелина Максимовна замолчала, кровь отхлынула от ее лица.

— Она пишет, что он чудовище и что она никогда не простит Пинина за то, что он сделал, – сухо произнес за нее англичанин.

Ангелина Максимовна вздрогнула, затем через силу вновь заставила себя перечитать записку.

— Но этой бумаги недостаточно! Она не пишет про убийство прямо! Нам нужно ее разговорить!

— Бесполезно. За эту неделю я дважды тайно с ней пообщался. Она отказывается говорить. Что бы мы ни делали, у нас по-прежнему нет прямых улик. Боже, как же мне жаль, что я не господин Невермор. Будь он здесь, его гениальный разум уже давно бы смог вывести убийцу на чистую воду. Ах, почему он так не вовремя уехал в Санкт-Петербург.

— Вряд ли ваш начальник смог бы сделать больше, – попыталась утешить его Ангелина Максимовна.

— О нет, вы не знаете Невермора. Слышали про убийство генерала Ленташева в Феодосии?

— Конечно. Об этом писали все газеты. Там еще сперва ложно обвинили адъютанта.

— Именно так. А знаете, кто указал полицмейстеру на истинного убийцу? Аластар Невермор. Он проанализировал обстоятельства гибели генерала и, исходя из того, как лежала курительная трубка убитого, смог сделать неопровержимые выводы. Именно так и удалось поймать настоящего убийцу. А вы слышали про ограбление виллы графа Ротке? Как вы думаете, кто догадался, что бриллианты украл племянник графа, спрятав их на кухне в аквариуме с сазанами?

— Неужто Невермор? – не выдержал купец.

— Именно он! – с гордостью подтвердил Гамильтон. – А ведь это только в России. А сколько он успел раскрыть преступлений в Европе! Загадки – это его стихия. Я уже написал ему в Петербург с просьбой дать совет, но ответ пока еще не пришел.

Фрол Федосеевич кивнул, изобразив на лице сочувствие. Гамильтон действительно писал в Петербург, но, к счастью, Тимоха вовремя вызвался отвезти его письмо на почту, так что грозного Невермора можно было пока не опасаться.

Англичанин же вдруг посуровел и поглядел в темноту за окном.

— Я очень надеюсь, что Невермор даст мне подсказку. Как же это тяжело – знать убийцу и не иметь возможности его наказать. Порой я думаю, что в итоге мне придется вершить суд самому.

— О чем вы говорите? – тихо спросила Ангелина Максимовна, отлично при этом догадываясь об ответе.

— О справедливости, – негромко, но с ледяной четкостью произнес Гамильтон, а затем взялся за трость, нажимая на незаметный рычажок.

Раздался сухой, металлический щелчок. Рукоятка отделилась, и купец с ужасом увидел, что все это время внутри трости скрывалось бронзовое дуло.

— В своем ли вы уме? Опомнитесь! – Ангелина Максимовна побледнела.

— Справедливость должна торжествовать. Всегда. Если мы не найдем прямых улик, я покончу с Пининым и тем отомщу. Арчибальд был не только моим компаньоном, но и другом.

— Нет! – девушка возмущенно уставилась на англичанина.

— Нельзя так! – мгновенно присоединился купец, в панике представляя себе очередного покойника.

Гамильтон мрачно посмотрел на них, на его лице читалась тяжелая внутренняя борьба.

— Но что еще делать? Мы не знаем, где тело. У нас нет улик. И у нас нет никаких идей. Верно?