Книга Помещица, страница 86 – Инна Дворцова

Хозяин Изнанки обрёл плоть.

Существо издало звук. Не рёв, а безмолвную волну чистого отчаяния, которая прокатилась по полю боя. И всё замерло. Оставшиеся в живых гвардейцы и ветераны застыли на месте, их лица исказились от ужаса, оружие выпало из ослабевших рук. Они не были ранены. Они просто… сломались. Их души, их воля к жизни были стёрты этой волной.

Хозяин лениво, почти небрежно, взмахнул рукой. От его пальцев сорвалась волна абсолютной черноты. Она не летела, она просто расползалась, пожирая свет, звук, материю. Там, где она проходила, люди не умирали. Они исчезали. Просто рассыпались в серый пепел, который тут же уносил ветер. За несколько секунд поле боя было очищено.

Пустые, фиолетовые глазницы Хозяина Изнанки уставились на меня. Он сделал шаг. Земля под его стопой умерла, превратившись в чёрное, потрескавшееся стекло. Он шёл за мной.

И в этот момент между нами встала фигура в потёртой кожаной куртке. Дамиан. Только что он поверг своего бывшего наставника, Магистра Ордена, который лежал в нескольких шагах, истекая кровью, но всё ещё живой. Инквизитор был бледен, измотан, но он стоял твёрдо. Он сделал шаг вперёд, заслоняя меня своим телом.

— Во имя Создателя сгинь! — его голос прозвучал как удар колокола.

Хозяин не обратил на него внимания. Он просто шёл ко мне, и Дамиан был лишь досадным препятствием на его пути. Существо подняло руку.

— Дамиан, нет! — крикнула я, но было поздно.

Он вскинул свой серебряный меч, принимая удар на себя. Волна тьмы ударила в клинок. Серебро закричало. Металл, освящённый веками молитв, начал чернеть и рассыпаться в прах. Удар прошёл сквозь него.

Дамиан отлетел назад, как сломанная кукла, и рухнул на землю. На его груди зияла страшная рана. Это был не просто порез. Это был кусок пустоты. Чёрное, не отражающее свет пятно, края которого медленно, но неумолимо расползались, пожирая его тело.

— Игорь! — крик Агафьи был полон такой боли, что у меня разорвалось сердце. Она бросилась к нему, упала на колени, прижимая его голову к своей груди. Её руки засветились янтарным светом, отчаянно пытаясь остановить расползающуюся тьму.

И тут я увидела движение. Магистр, бывший учитель Дамиана, превозмогая боль, поднялся на одно колено. В его глазах горела ненависть. Он увидел своего поверженного ученика, беззащитного, умирающего, и на его лице отразилась злобная радость. Он поднял свой зазубренный кинжал, собираясь нанести последний удар, добить того, кто посмел его предать.

Между Магистром и Дамианом возникла фигура Ивана Дорохова. Генерал тяжело дышал, его левая рука висела плетью, лицо было белым как мел. Но в его глазах горел холодный огонь долга.

— Ты… — прошипел Магистр. — Ещё один пёс губернатора…

— Я солдат, — отрезал Дорохов. — И я не позволяю добивать раненых.

Магистр бросился на него, но Дорохов не стал отбивать удар. Он просто поднял правую руку. Пространство перед ним исказилось, и Магистр, летевший вперёд, вдруг замер на месте, а потом начал складываться как лист бумаги. Его руки и ноги с хрустом согнулись под неестественными углами, тело сжалось, голова вжалась в плечи. С тихим, влажным хлопком он схлопнулся в крошечную, кровавую точку и исчез.

Последний, смертоносный фокус.

Дорохов пошатнулся, изо рта хлынула кровь. Он потратил на этот приём всё, что у него оставалось. Он был пуст и уязвим.