Книга Помещица, страница 27 – Инна Дворцова

Отложив этот гримуар, я взяла другой, в потрескавшейся тёмной обложке. Это был расширенный бестиарий из личных дневников прапрапрадеда, описывающий иерархию тварей Разлома. Я принялась жадно вчитываться в строчки, пытаясь систематизировать врагов и найти их уязвимые точки.

Вчера я полагалась на удачу и Божью помощь, дальше так действовать нельзя. Надо выучить тех, кто может появиться из Разлома, чтобы помешать посадить оставшиеся шесть семян.

Прадед делил тварей Изнанки на три категории: низшие, средние и высшие.

Низшие, неразумные твари нападали стаями и брали числом. Они действовали примитивно, но от этого не менее эффективно. К ним относились уже знакомые мне древоточцы — тупая гниль, сотканная из мёртвого дерева и отравленной земли.

А также серые стриги — слепые летучие твари размером с ворона, нападающие плотными чёрными тучами и способные своими острыми как бритва клювами обглодать зазевавшегося человека до костей за пару минут.

Но были и такие, как туманники, которые встретились нам на пути в имение. От туманников мы с Варей еле-еле отбили Степана. От описания этих тварей по спине пробежал холодок: «Туманники, рождающиеся в гибельных болотах Приграничья, лишают воли и высасывают тепло. Они не оставляют ран на плоти, не убивают тело, а пожирают душу».

Средние обладали зачатками разума и хитрости, нападали малыми группами. К ним относились пустошные гончие — те самые быстрые, обугленные псы с дымом из пастей, которых мы жгли вчера. В этой же категории значились корневики — ожившие, искажённые магией Изнанки деревья-убийцы, вытягивающие кровь вместо воды.

Ещё здесь упоминались мертвопряды — огромные паукообразные твари, расставляющие ловушки из невидимой, вытягивающей силы паутины, и шептуны — коварные создания-мимики, способные имитировать человеческие голоса, чтобы выманивать одиноких дозорных во тьму. И те пепельные кошки, которые появились в поместье, когда гостил Сергей, тоже относились к ним.

Высшие твари обладают разумом и собственной волей, они не появляются стаями, а нападают поодиночке. К ним относились Ломники, чью невероятную силу и ненависть ко всему живому мы испытали на себе. И волкодлаки-вожаки — кошмарные твари размером с быка, обладающие чудовищным интеллектом и способные подчинять себе целые стаи низших и средних монстров.

А также скорбники — высокие, закутанные в пепельные саваны гуманоидные фигуры, чей пронзительный вой парализует тело и вдребезги разбивает даже самые прочные магические щиты.

Я вздрогнула, представив, что нам с ними предстоит ещё встретиться. Изнанка пожертвует всеми своими порождениями, лишь бы семена Первого Сада не проросли.

Но была в дневнике и ещё одна страница. Прадед исписал её дрожащим почерком, а некоторые слова были густо зачёркнуты, словно он боялся оставлять их на бумаге.

«Я предполагаю, что есть тот, кто находится за Разломом — Хозяин Изнанки, разум, направляющий слепую ярость тварей, дирижёр всей этой вакханалии».

Ниже крупными, вдавленными в бумагу буквами было выведено главное правило приграничной морали, вбиваемое здесь детям с пелёнок:

«НЕ НАЗЫВАЙ ЕГО ПО ИМЕНИ. Слова имеют силу. Имя — это маяк во тьме. Назовёшь — и он придёт».

Я поспешно перевернула пугающую страницу, чувствуя, как в тишине библиотеки моё дыхание кажется слишком громким. Я бы и рада призвать его и сразиться. Мне кажется, легче выстоять против одного, чем выдержать ещё шесть нашествий нечисти. Но я не знала его имени, а значит, этот вариант отпадал.