Книга Помещица, страница 28 – Инна Дворцова

Последний раздел дневника был посвящён не тварям, а людям. Тем, кто добровольно впускал в себя Тьму — «чёрным пробуждателям».

Читая сухие, страшные строки о ритуалах искажения магии, я чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Прадед описывал, как такие маги вытягивают жизненную силу из других одарённых, как поглощают чужую энергию, чтобы раздуть собственный резерв, как их глаза чернеют от переизбытка неестественной мощи.

Каждое слово в книге с пугающей точностью совпадало с тем, что рассказывал мне Сергей перед отъездом. Ритуалы, жертвоприношения, выжженные ауры…

Сомнений больше не оставалось. Моя мачеха, Клара Августовна Полякова, не просто жаждала власти над родом. Она стала чёрной пробуждательницей, чтобы захватить Разлом, и именно поэтому присосалась к отцу.

Я горько усмехнулась. Бедный папа, он думал, что Клара любила его, а она лишь хотела прибрать к рукам поместье Стрешнёвых. Интересно, она втянула Камиллу в свою секту? Сестра тоже стала «чёрной пробуждательницей» или помогает вслепую?

И если мачеха доберётся до меня, до моего истинного Семени Первого Сада… она не просто убьёт, она поглотит мою магию, чтобы стать непобедимой.

Я захлопнула гримуар. В библиотеке стояла тишина, но внутри меня всё звенело от напряжения: девять семян, армия тварей и мачеха, продавшая душу за чужую силу.

Что ж, теперь я, по крайней мере, точно знала, к чему готовиться, и знала, что я не одна.

В Приграничье нельзя думать только о войне и выживании: если постоянно смотреть во Тьму, можно сойти с ума. Жизнь — не только магические щиты и горящие мечи, это ещё и тёплый хлеб, крепкие крыши и чистые простыни. Особенно чистые простыни.

К концу недели я переоборудовала просторную, светлую горницу на первом этаже усадьбы под швейную мастерскую. Деревенские женщины, до этого сидевшие по своим избам, с радостью откликнулись на мой зов, и работа закипела.

Мы шили из нескончаемых запасов обычной материи, которые я нашла у бабушки: лён, ситец, хлопок, сатин, бумазея. И, как оказалось, ткань из лунного льна у нас тоже есть. Тихон рассказал, что эта удивительная культура росла только здесь, в суровых землях Приграничья, впитывая в себя свет ночного светила. Раньше, когда была жива бабушка, основной доход поместья составлял именно лунный лён.

Ткань из него получалась плотной, серебристо-серой, слегка прохладной на ощупь. Но главное, лунный лён обладал природным свойством рассеивать слабую магию и отводить дурной глаз. Спать на таком белье после тяжёлого дозора было истинным спасением для измотанной ауры.

Пока наладить производство из магической ткани я не могла, но сделала себе пометку на следующий год — засадить пашни лунным льном.

Из обычных тканей мы готовили спальные комплекты для гарнизона и скатерти для будущего госпиталя, который я планировала открыть к осени. Но просто сшить ткань было мало, нужно было вышить защитный орнамент. В Приграничье каждый стежок и цвет нитки имели значение.

Я ходила между рядами столов, наблюдая, как ловкие пальцы мастериц укладывают нити в древние обереги.

— Марфа, здесь пусти красную нить, по кромке, — подсказывала я одной из женщин, — для солдатских одеял. Красный — защита жизни, чтобы кровь не уходила.

— Сделаем, барыня Елизавета Викторовна, — кивала та, споро орудуя иглой.