Книга Помещица, страница 20 – Инна Дворцова

Про то, как действуют цветы Первого дерева, я ещё опасалась рассказывать Михаилу, да и цвело оно не постоянно. А действие сухих цветов я ещё не успела проверить.

Едва мы закончили с едой, как в кармане моей юбки нагрелся весточный камень. Видимо, Иван с вестями и так быстро.

Извинившись, я поднялась к себе в спальню и сжала тёплый голыш в ладони.

— Слушаю, Иван, — дрожащим от нетерпения голосом произнесла я.

— Это не Иван, это Агафья Хмелевская, Иван настроил мой весточный камень на твою частоту, так на всякий случай, — голос нашей местной травницы и ведуньи, звучал срывающимся шёпотом, напрочь лишённым её обычной уверенности. — Лиза, беда.

— Что случилось, Агафья? Нечисть прорвала кордоны?

— Хуже, — выдохнула травница. — Я пошла за болотным мхом к Туманному болоту и нашла в канаве человека. Думала, мертвяк, а он дышит. Едва-едва, но дышит.

— И что в этом такого страшного? Ты не справляешься с лечением? Требуется моя помощь? Так, я готова, вместе выходим.

— Ты не понимаешь, Лиза, — голос Агафьи задрожал. — На нём ряса, а на шее массивный серебряный крест Ордена и лежал он на твоей земле.

— Ты не понимаешь, Лиза, — голос Агафьи задрожал. — На нём ряса и на шее массивный серебряный крест Ордена. Это инквизитор, Лиза. Столичный инквизитор в наших краях! Но и это не всё.

Я затаила дыхание, чувствуя, как холод подбирается к сердцу. Эмиссар, посланный проверить меня на использование чёрной магии, пропал в Приграничье. В совпадения я не верила, особенно в такие. Значит, это он на моей земле.

— Его раны… — продолжила Агафья, и в её голосе прозвучал неподдельный ужас. — Они не от когтей. Его жгли Огнём Пустоши.

Весточный камень в моей руке похолодел. Огонь Пустоши. Магическое, незримое пламя самой Изнанки, которым могли управлять только высшие твари Разлома… или Чёрные пробуждатели.

Неужели дело рук мачехи? Не захотела оставлять всё на волю инквизиции и поспособствовала тому, чтобы меня в любом случае признали виновной. Не в некромантии, так в убийстве эмиссара Ордена.

Я бежала по коридорам усадьбы, не обращая внимания на то, что подол платья всё ещё испачкан землёй после посадки Семени. Ворвавшись в малую гостиную, я с ходу выпалила:

— Агафья нашла инквизитора на нашей границе у Туманного болота. Он ранен Огнём Пустоши.

Михаил, читавший книгу из бабушкиной библиотеки, резко выпрямился. Лицо его окаменело.

— Так вот куда он делся. Наконец-то стало понятно, — процедил он сквозь зубы, откладывая книгу. — Выехал из столицы давно, в твоей усадьбе так и не появился, а он получается у Агафьи отлёживается. Надо ехать в имение ведьмы.

Мы оседлали коней и помчались к деревне, так быстро, как только позволяла ночная дорога. Ветер холодил влажное от пота лицо, но внутри меня всё сжималось от дурного предчувствия.

Дом Агафьи встретила нас густым, удушливым запахом жжёной полыни и кровохлёбки. Но сквозь ароматы лечебных трав пробивался другой, страшный запах мёртвого пепла, так пахла Изнанка.

Раненый лежал на широкой лавке, укрытый чистыми холстинами. Это был мужчина средних лет с измождённым, суровым лицом. На стуле рядом валялась его прожжённая ряса, а на впалой груди тяжело тускнел массивный серебряный крест Ордена.

Я подошла ближе и содрогнулась. Огонь Пустоши не оставлял обычных ожогов с волдырями. Кожа на боку и плече инквизитора почернела и пошла трещинами, сквозь которые пульсировало бледное, больное свечение. Магическое пламя пожирало его изнутри.