Книга Помещица, страница 13 – Инна Дворцова

Я пришла сюда, чтобы успокоить мысли, но уединение продлилось недолго. За спиной хрустнула ветка.

— Лизонька, вот ты где, — услышала я мягкий, обволакивающий, словно патока, голос Сергея.

Я медленно обернулась. Воронцов стоял на краю прогалины, глядя на меня с тем самым выражением тревожной заботы, которое так раздражало меня с момента его приезда.

— Я искал тебя, — он сделал шаг вперёд и произнёс обвиняющим тоном. — А ты всё время избегаешь меня. Нам нужно столько обсудить… Твоё будущее, безопасность поместья.

Я прислонилась спиной к прохладному, гладкому стволу серебряного дерева.

— Я уже сказала, Сергей, что мне нужно время подумать.

— У нас нет времени, Лиза, — он подошёл совсем близко. В его глазах блеснула странная, лихорадочная искра. — Клара не будет ждать. Позволь мне помочь. Позволь мне стать твоей опорой.

Он протянул руку, намереваясь то ли ободряюще сжать мои пальцы, то ли притянуть меня к себе.

Но стоило его холёной ладони приблизиться ко мне на расстоянии пяди, как пространство взорвалось.

Серебряное дерево вспыхнуло ослепительным, режущим глаз белым светом. Гибкие ветви, ещё секунду назад безмятежно свисавшие вниз, внезапно взметнулись, сплетаясь в тугой жгут, и с оглушительным треском ударили Сергея в грудь.

Земля под нашими ногами тяжело, утробно содрогнулась, словно огромный зверь заворочался во сне.

Волконского отшвырнуло назад на добрых десять шагов. Он рухнул на пожухлую траву, нелепо взмахнув руками, и из его горла вырвался хриплый вскрик. Он скорчился, прижимая правую ладонь к груди. Между его пальцами курился сизый дымок, а на коже явственно проступал багровый, пульсирующий ожог — след от соприкосновения с чистой силой.

Я смотрела на него сверху вниз, и последние остатки сомнений таяли, как утренний туман.

Магия в Приграничье, это не столичные фокусы с иллюзиями. Это всегда обмен. Это кровь, пот и искренность, отданные земле взамен на её силу. Серебряное дерево, якорь между мирами, видело суть вещей. Сергею нечего было предложить этой земле. Внутри у него была лишь жадная, сосущая пустота стяжателя.

Он приехал сюда не из-за раскаяния и не ради моего спасения. Им двигал голый расчёт.

В голове всплыла строчка из старого бабушкиного дневника.

Третье правило Приграничья: «Не доверяйте никому, кто предлагает помощь без платы. В Приграничье всё имеет цену».

— Моя земля тебя не принимает, Сергей, — тихо произнесла я. — И я тоже. Не подходи ко мне больше и уезжай. Тебе здесь делать нечего.

Я развернулась и пошла к дому, даже не оглянувшись на то, как он, кривясь от боли, пытается подняться на ноги.

Вечером в малой гостиной царил полумрак. Я сидела на медвежьей шкуре перед камином. Дров в нём не было, вместо них на чугунной решётке тускло тлели три огненных камня. Эти зачарованные булыжники, секрет которых знали только местные рудокопы, щедро отдавали ровный, сухой жар. Их тепла должно было хватить часа на три-четыре.

В углах комнаты мерцали светлячковые фонари. Обычные стеклянные банки, доверху набитые светящимся мхом, излучающим мягкий зеленоватый свет.

Михаил сидел рядом. Он молча точил кинжал, но я чувствовала: всё его внимание приковано ко мне. Пришло время рассказать ему то, что я хранила в тайне даже от самой себя.

— В том письме, что оставила мама… — мой голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. — Там говорилось не только о Кларе и Разломе. Там был способ всё исправить.