Книга Слепые зоны, страница 31 – Стася Тейн

Марина нахмурилась, внимательно слушая.

— По сути, почти вся инициатива с самого начала исходила от меня, — горько усмехнулась я. — Если бы я тогда, на диване, прямо не завела разговор про совместную жизнь, мы бы так годами и бегали друг к другу на свидания по расписанию. Ему было чертовски удобно: приходил, закрывал свои базовые мужские потребности, получал тепло и накрытый стол, а я... а у меня вроде как был мужчина рядом. Статус отношений. Иллюзия того, что я не одна.

Я замолчала на секунду, чувствуя, как внутри снова поднимается та же самая горечь, которую я, казалось, давно пережила и похоронила. Но она никуда не делась. Просто стала тише. Привычнее. Как старый шрам, который ноет в сырую погоду.

— И что? — осторожно спросила Марина, подавшись чуть вперёд. — После твоего ухода он вообще больше не появлялся? Не звонил, не искал встреч?

— Ну почему же... Пытался.

Воспоминания полугодовой давности уже не обжигали, но всё ещё отзывались глухой, сухой тоской где-то под рёбрами. Я помнила его звонки — поздние, отчаянные, когда он говорил сбивчиво, перескакивая с одного на другое, словно пытался успеть сказать всё, что не сказал за то время, что мы жили вместе

— И обрывал телефон, и у подъезда с моими любимыми цветами караулил. В глаза заглядывал, умолял вернуться. Клялся, что на этот раз точно всё исправит, расставит границы, что всё будет совершенно по-другому, если я просто дам второй шанс... Только поздно всё это было. Слишком поздно. Тот колодец доверия внутри меня пересох окончательно.

— И ты не приняла? Совсем?

— Нет, не приняла, — спокойно, без тени сомнения ответила я, глядя подруге прямо в глаза. — Я на одни и те же грабли дважды не наступаю. Хватило одного раза. С меня довольно чужих слепых зон.

Посидев ещё немного и допив остывший кофе, Марина тихо вздохнула, сочувственно сжала моё плечо и ушла к себе в отдел заниматься отчётами.

Я осталась одна. Шумно выдохнула, стряхивая морок воспоминаний, и с головой ушла в работу — открыла новый объёмный пакет документов для австрийских инвесторов и не поднимала головы до самого вечера. Текст, термины, строгая логика чужих предложений отлично выбивали из головы лишние эмоции. Слова ложились ровно, строчки выстраивались в аккуратные колонки, и в этой привычной, отточенной работе я снова чувствовала себя собой. Не брошенной женщиной, не жертвой чужих игр, не «сожительницей без штампа» — а профессионалом. Человеком, который знает себе цену и умеет держать удар.

На улицу я вышла, когда город уже накрыли синие сумерки. Воздух был прохладным, пахло сырым асфальтом и бензином. Фонари зажглись вдоль дороги, отражаясь в мокром асфальте размытыми жёлтыми пятнами, и город казался уютным — как старая знакомая улица, по которой ты идёшь домой.

Едва я спустилась по ступенькам бизнес-центра, застёгивая ветровку, как от колонны на крыльце отделилась худенькая фигурка в тёмной куртке. Мила. Она стояла прямо у выхода, втянув голову в плечи, переминаясь с ноги на ногу и нервно теребя лямку своего рюкзака. Заметив меня, девочка тут же сделала пару быстрых, нерешительных шагов навстречу:

— Здравствуйте, тётя Майя...

Голос был тихий, заискивающий, глаза привычно опущены вниз. Я остановилась на почтительном расстоянии, застегнула ветровку до самого ворота и спокойно посмотрела на неё: