Книга Медовый месяц без волшебства, страница 9 – Нина Тимолаева

— Эту красивую ты будешь нести до дома. Эту некрасивую я буду носить годами.

— Ты уже привязался к ней?

— У нас с ней много общего. Мы оба выдерживаем капусту.

Она опустила изящную корзинку на прилавок и купила прочную.

Дорога к дому занимала всего восемь минут, однако теперь в ней обнаружились уклон, бордюр и неудобно узкий проход мимо тележки. Раймунд нес обе корзины. Генриетта держала хлеб и цветы: маленький пучок желтых, совершенно ненужных. На повороте она предложила забрать одну ношу.

— Дойду, — ответил он.

— Я не сомневаюсь. Просто я тоже могу.

Он остановился и передал ей корзину с овощами. Оказалось тяжело. Генриетта взялась двумя руками, подняла повыше, пристроила к бедру. Раймунд смотрел, чуть улыбаясь.

— Скажешь хоть слово — будешь есть капусту один.

— Я собирался сказать, что у тебя очень красивое платье.

— Теперь не верю.

— Жаль. Особенно с этой стороны.

Она повернулась к нему, прищурилась и ткнула его букетом в грудь. Он наклонился за поцелуем так спокойно, будто посреди улицы не стояли две тяжелейшие корзины. Генриетта поцеловала его, но коротко: ручка врезалась в ладони.

— Дома, — пообещала она.

Он поднял свою ношу.

— Тогда поторопимся.

Дома покупки заняли весь кухонный стол.

Первые минуты Генриетта испытывала почти торжественное удовольствие. Яблоки высыпались в миску с глухим перестуком, листья капусты шуршали, хлеб пах теплой коркой. Она вынула из бумаги мягкий сыр, поставила рядом сливки, выстроила зелень в стакане. Раймунд открыл окно, и воздух наполнился запахами рынка, дерева, сентябрьского утра.

— Вот, — сказала она. — Теперь здесь можно жить.

Он отрезал себе кусочек сыра.

— Я начал вчера, но сегодня убедительнее.

Генриетта сняла с прохладного шкафчика крышку и замерла.

Внутри было прохладнее, чем в комнате, но ненамного. Крышка, прежде удерживавшая утреннюю прохладу, теперь ничем не отличалась от деревянной доски с металлическим ободом.

Генриетта потрогала каменную полку, затем сливки. Купленные на рынке, под работающим навесом, они еще были холодными.

— Что? — спросил Раймунд.

— Мы очень хорошо купили.

Он посмотрел на стол.

— Да.

— А сохранять это где будем?

Раймунд перестал жевать. Подошел, потрогал полку, как только что она, и тоже ничего этим не улучшил.

— Сегодня приготовим. Мясо запечем, сыр съедим. Часть сливок в соус.

— Часть? Здесь еще пирог. И капуста на салат.

Он взглянул на два кочана, на ее лицо, снова на стол.

— Генриетта, нам не нужно готовить все разными блюдами. Мясо и овощи в одну форму. Сливки туда же. Один ужин и остаток на завтра утром. Сыр можем отнести Леокадии, если много.

Генриетта ощутила неприятный жар в щеках. Она выбрала хорошую еду, а теперь первые большие покупки следовало делить и раздавать.

— Пирог у меня быстро получается.

— Я знаю. Но я сегодня лягу днем, помнишь? К вечеру надо быть готовым к ночи.

Она помнила. О дневном отдыхе перед этой сменой они договорились еще до свадьбы.

— Ты иди. Я поставлю мясо, замешу тесто, и все.

— Давай хотя бы капусту уберем. Целая полежит.

— Одну уберем. Из другой уже задумала.

Раймунд снял сюртук, который накинул на улицу поверх рубашки, вымыл руки и спросил, что сделать до сна. Генриетта дала ему морковь и лук. Он сел за стол, отодвинув горшки, и начал чистить. Она достала муку.