Книга Императрица, страница 107 – Юлия Белова

В зал ворвался стражник — тяжелые двери едва не слетели с петель от его стремительного рывка. Он рухнул на одно колено перед королём, склонив голову так низко, что почти коснулся лбом пола, и выпалил, глотая слова от спешки:

— Ваше величество, командующий Эшлин поймал шпиона Аркахаллы!

Взгляд короля вспыхнул хищным огнём, а на губах расползлась жёсткая, почти звериная усмешка — будто он наконец учуял запах крови после долгих бесплодных поисков.

— Привести, — отрезал он, и голос его прозвучал как удар хлыста.

Стражник снова поклонился и метнулся прочь, торопясь исполнить приказ. Прошло совсем немного времени, и в столовую вступила целая процессия. Впереди шагал командующий Эшлин, прямой и гордый, словно сам привёл победу. За ним двое стражей волокли девушку — избитую, с кровавыми подтёками, расплывшимися по коже, в рваной одежде, которая едва прикрывала тело. Замыкал шествие тот самый стражник, будто боялся отстать и упустить хоть миг происходящего.

Не дойдя до стола, процессия замерла. Стражи грубо швырнули девушку на колени. Рваное платье, державшееся на честном слове, соскользнуло с плеча, обнажив часть груди. Королева Эриэлла невольно поджала губы, и в её глазах мелькнуло тихое, горькое сочувствие. Она не могла смотреть на это спокойно — даже если перед ней была шпионка, даже если она служила той, кто бросила вызов королю.

— Ваше величество, докладываю, — снова склонился Эшлин, чеканя слова, будто каждое из них было наградой. — Я поймал шпионку Повелительницы. Эта девка пыталась втереться ко мне в доверие, но я раскусил её замысел.

Король Григориан резко поднялся со своего места. Проходя мимо командующего, он хлопнул его по плечу — жест, в котором было больше торжества, чем благодарности. Потом замер напротив девушки, разглядывая её с холодным, почти научным интересом, как разглядывают редкий, ядовитый цветок.

— Значит, ты и есть шпионка той дряни, — протянул он, растягивая слова, будто пробуя их на вкус. — Как ты сюда пробралась? Что успела узнать?

Девушка молчала. Левый глаз её распух и не открывался, правый же был устремлён прямо на короля — и в этом взгляде не было ни страха, ни мольбы, ни даже боли. Только презрение, холодное и упрямое, словно она смотрела не на монарха, а на жалкого, ничтожного человека.

— Отвечай! — рявкнул король и с силой ударил её по лицу.

Удар был тяжёлым, хлестким. Девушка сплюнула кровь на пол и подняла голову — гордо, упрямо, будто сама боль только укрепляла её волю. Только теперь королева заметила, что у пленницы не хватает нескольких зубов. Их, видимо, выбили ещё до того, как привели сюда. Король снова занёс руку. На этот раз удар сбил девушку с колен — она рухнула на пол, но тут же попыталась подняться, опираясь на дрожащие руки. Его величеству этого показалось мало. Он схватил её за волосы, рванул вверх, заставляя смотреть себе в глаза.

— Отвечай, дрянь! — прошипел он ей в лицо, и дыхание его стало тяжёлым, горячим, пропитанным гневом.

Королева Эриэлла прикрыла глаза, будто пытаясь отгородиться от этой картины, хотя знала, что не сможет.

— Обязательно делать это здесь? — тихо, но твёрдо спросила она, и в голосе её прозвучала не просьба, а горькая усталость от бесконечного унижения.

Ей было жаль эту несчастную. Как бы странно это ни звучало, Повелительница Аркахаллы вызывала у неё уважение — женщина, осмелившаяся противостоять королю, уже заслуживала почтения. И вдвойне Эриэлле нравилась эта сила, потому что она была направлена против того, кто каждый день ломал её собственную гордость.