Книга Императрица, страница 104 – Юлия Белова

Старуха замерла, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к шёпоту ветра, к голосу самой земли. Потом подняла голову, и её голос, неожиданно бодрый и чистый для столь преклонных лет, разнёсся по залу:

— Я пришла передать волю предков и самой Великой Степи, — произнесла она, и тишина стала такой плотной, что можно было услышать, как падает перо. — Их воля такова: дети Степи должны поддержать Белую Волчицу.

— Что?..

— Поддержать?..

— Это воля Вакхалии?..

Снова поднялся гул, голоса зазвучали громче, в них слышались и недоверие, и страх, и даже протест. Но шаманка не обращала на это внимания. Она стояла неподвижно, прикрыв глаза, будто уже не здесь, а где‑то там, где шепчутся тени предков.

Наконец вождь поднял руку — и зал мгновенно стих, будто кто‑то задул пламя.

— Я принял решение, — голос Даржанхана прозвучал не громко, но твёрдо, и в нём не было ни капли сомнения. — Вакхалия выслушает Повелительницу Аркахаллы. И если это будет в наших силах, если это не потревожит мир в наших домах и не нарушит покой наших людей, мы окажем ей помощь — так, как того желают наши предки.

Совет склонил головы, принимая его слово. Решение было вынесено.

* * *

— Хотите узнать, что мне нужно? — снова повторила Анна, будто смакуя сам вопрос, словно он был не просьбой, а испытанием. — Вам не кажется, что этот вопрос стоило задать ещё в нашу первую встречу? Впрочем, не суть. Мне нужно не так уж и много. Окажите поддержку Аркахалле в войне с Астарином.

Повелительница опустила руку и привычно погладила Луну — лёгкое, почти незаметное движение, в котором не было ни показной ласки, ни желания успокоить зверя.

— Чего-то такого я и ожидал, — тихо вздохнул вождь, и в этом вздохе прозвучала не усталость, а горькое признание: он уже догадывался, к чему идёт дело, и не находил в этом ни радости, ни облегчения.

— Скажу откровенно, — продолжил он, глядя Анне прямо в глаза, без увёрток и дипломатии, — сейчас я не вижу выгоды для Вакхалии в этом союзе. Что мы получим в случае согласия?

— Возвращение территориальных границ, захваченных королём Вайном Третьим, — спокойно перечислила Анна, будто зачитывала сухой отчёт, а не решала судьбы народов. — А также освобождение всех проданных в рабство вакхалийцев. Мне доподлинно известно, что воины Астарина совершают набеги на ваши земли и уводят людей, чтобы продать их как рабов, прикрываясь именем работорговцев из Отамморы.

Вождь нахмурился. Слова её били точно в цель — в те самые раны, о которых в степи не любили говорить вслух. Да, когда-то вакхалийцы сами славились тем, что брали пленных и обращали их в неволю. Но времена менялись. Ещё отец Даржанхана и Аджерхана запретил рабство, и если Даржанхан послушно следовал воле отца, то Аджерхану такой порядок пришёлся не по нраву. Именно это стало одной из причин, по которой он покинул родной дом и создал свой клан варваров — тех самых, что обрушились на Иррилию, сея смерть и хаос.

— Это весьма… выгодные условия, — начал было вождь, подбирая слова, будто боялся, что любое из них может стать роковым.

— Но самое главное, — резко перебила его Анна, и в её голосе прозвучал металл, холодный и безжалостный, — вы обязаны взять на себя ответственность за погибшую королевскую семью Иррилии и за многие другие жизни, загубленные руками вашего брата.