Книга Императрица, страница 105 – Юлия Белова

Даржанхан напрягся, будто в него вонзили невидимый клинок.

— Я не понимаю, когда наш разговор свернул в сторону моего брата? — произнёс он, и в его тоне слышалась не столько обида, сколько попытка удержать ускользающий контроль над разговором.

Анна продолжала гладить Луну, не поднимая взгляда. Её поза казалась почти безмятежной, но именно эта невозмутимость пугала больше всего. А вот то, что по-настоящему заставило вождя вздрогнуть, — это неожиданная кривая усмешка Чоксо, стоявшего за спиной Повелительницы. В его глазах мелькнул опасный блеск, острый, как лезвие кинжала, и Даржанхану вдруг стало не по себе. Эти двое явно знали что-то, чего не знал он, и эта тайна висела в воздухе, тяжёлая и неумолимая.

Наконец Анна подняла голову и посмотрела на вождя прямо, без злорадства, без вызова — просто как человек, который видит всё насквозь.

— Именно по указке короля Астарина ваш брат напал на Иррилию, — проговорила она ровным, бесстрастным тоном, будто перечисляла сухие факты, а не рушила привычные представления о мире. — Король выделил ему людей, которые замаскировались под вакхалийцев, чтобы бросить тень на ваш народ. Он же дал деньги на подкуп советников погибшего короля. Поэтому сейчас Иррилия, оказавшись под властью вашего брата, стала главным военным союзником Астарина. К тому же Аджерхан, в свою очередь, заручился поддержкой Сорина, выдав свою дочь замуж за их наследного принца.

Даржанхан слушал её и с каждой фразой всё яснее понимал, почему целая страна, веками привыкшая к власти мужчин, склонила голову перед этой хрупкой девушкой. Её знания и умение складывать разрозненные кусочки в единую картину граничили с чем-то сверхъестественным. Даже ему, вождю Вакхалии, соседу и брату Аджерхана, были неизвестны эти подробности. А ведь именно он должен был знать всё.

— Вы — вождь всей Вакхалии, — продолжала Анна, и теперь в её голосе звучала не просьба, а приговор, облечённый в форму возможности. — Аджерхан был вашим подданным. Вы несёте ответственность за каждого жителя степи. Вы не смогли усмирить его жадность и гордыню. Я хочу дать вам шанс всё исправить. Пока Аркахалла будет сдерживать Астарин на границе, вы возьмёте на себя Аджерхана. Я дам вам время на раздумья, но немного. Мои войска едва удерживают натиск астаринцев. Долго так продолжаться не может. Астарин должен поплатиться.

С этими словами Повелительница повернулась и, не оглядываясь, направилась к выходу. Чоксо молча последовал за ней, и даже его шаги звучали как приговор — ровные, уверенные, не терпящие возражений.

Они оставили вождя Даржанхана одного — среди тишины зала, среди тяжести слов, которые теперь нельзя было забыть, и среди груза ответственности, который внезапно стал невыносимо тяжёлым.

Король Астарина Григориан Лиффинстен метался по тронному залу, словно загнанный в клетку хищник. Семь месяцев с начала наступления на Аркахаллу — и ни шага вперёд. Армия этой девчонки держала оборону так крепко, будто сама земля встала на её сторону: отбивала каждую атаку, не давая врагу даже краешком сапога ступить вглубь страны. Но хуже всего было то, что аркахаллонцы и сами не спешили переходить в наступление. Эта изматывающая неподвижность, эта упрямая стойкость превращали военную кампанию в насмешку — и не над рядовыми воинами, а над самим королём, над славой Астарина, некогда считавшегося одной из сильнейших держав.