Книга Императрица, страница 102 – Юлия Белова

— Вы правы. Во Фринстане никто не сомневался в моей неискренности. Все верят в «глупышку», — даже голос его изменился, став глубже и жёстче. — Я в восхищении.

Анна тоже улыбнулась — лёгкой, едва заметной улыбкой, в которой не было веселья.

— Скажите, в чём же был мой просчёт? Как я себя выдала?

— Пусть это будет моим маленьким секретом, — ответила Повелительница, и улыбка тут же исчезла, сменившись холодной сосредоточенностью. — Я жду ответа.

Гулан медленно прошёлся по комнате, нарочно растягивая паузу, делая вид, что разглядывает убранство. Его внимание привлекло зеркальце, лежавшее на столике. Он протянул к нему руку, но замер, услышав предостерегающий рык Луны, которая лежала у ног Анны. Повелительница успокаивающе погладила волчицу, не сводя глаз с юноши.

— Моё терпение не безгранично, Гулан, — произнесла она ровным, бесстрастным голосом.

Он обернулся, внимательно посмотрел на волчицу. Он своими глазами видел, на что способен этот зверь, и, несмотря на всю браваду, в его взгляде мелькнули отголоски страха.

— Жизнь мужчин во Фринстане ничего не стоит. Несмотря на все достижения, мы никогда не будем выше женщин. Меня это не устраивает. Рождённый королевой, я обречён жить слугой, — произнёс Гулан с откровенным презрением, будто выплевывал горькие слова, копившиеся годами. — В Аркахалле, как я слышал, всё наоборот?

— Ты говоришь это Повелительнице, то есть женщине, — напомнила Анна.

Гулан развёл руками.

— Именно. Ведь именно вы, госпожа, на своём примере доказали, что нет ничего невозможного. Я многое слышал о вас. Вы никогда не делите людей на бедняков и богачей, простолюдинов и аристократов, женщин и мужчин. Вы даёте всем одинаковые возможности и права. Это то, чего я желаю. Выйти из тени своих матери и сестёр.

Это уже было похоже на правду. Но даже самая искренняя правда не отменяла осторожности. Просто так верить ему было нельзя.

— Что ты знаешь о святой деве? — спросила Повелительница.

— То же, что и все жители Фринстана. То, что рассказали вам мои многоуважаемые сёстры, — невозмутимо ответил Гулан.

— Знаешь, как проявляется сила богини?

— Слышал, что богиня всегда наблюдает за вами, помогает на пути, — неуверенно произнёс он, и в этой неуверенности проскользнула тень сомнения.

Анна усмехнулась — коротко, без веселья.

— Такой умный молодой человек, смог одурачить столько людей, в том числе собственную семью. Решил служить мне, но так мало узнал о святой деве.

Гулан поджал губы, будто проглотил горькую пилюлю.

— Хорошо, я дам вам клятву, — он приложил руку к груди и сделал театральный поклон. — Клянусь служить вам верой и правдой.

Он успел заметить насмешливый взгляд Анны — за мгновение до того, как его плечо взорвалось болью. Зашипев, он рухнул, уперевшись рукой в пол. Боль пришла и ушла стремительно, как молния, но оставила после себя огненный след. Гулан выдохнул сквозь зубы, рванул ворот жилета и увидел красную отметину на коже. Он поднял изумлённый взгляд на Анну.

— Добро пожаловать, Гулан, — спокойно произнесла она, и в этих словах не было ни торжества, ни злорадства — только констатация факта.

* * *

Зал собраний гудел, будто растревоженный улей. Здесь собрались все, кто держал в руках силу и судьбу Вакхалии: старейшины с лицами, изрезанными морщинами, словно степными оврагами; первые помощники, привыкшие не рассуждать, а действовать; советники, чьи слова весили тяжелее клинков. Воздух был густ от напряжения, от скрежета разных мнений, от тяжести ответственности. И над всем этим висел один-единственный вопрос — острый, как обнажённый клинок: что делать с Повелительницей?