Книга Императрица, страница 109 – Юлия Белова

— Зачем тратить свои нервы на такую мелочь? — улыбнулась она, повернувшись к королю, и улыбка эта была ослепительной, как лезвие кинжала на солнце. — Если эта девица и правда подручная той самой Повелительницы, я знаю, как её разговорить.

— Какой же способ? — король поднёс её руку к губам и поцеловал, глядя на неё с обожанием, от которого становилось не по себе.

Айлин снова мягко улыбнулась и чуть отстранилась. Плавной, изящной походкой, будто не шла по каменному полу, а скользила по воде, она приблизилась к пленнице. Стражи замерли, заворожённые, и даже на миг забыли, зачем здесь стоят.

— Боль и угрозы редко дают нужный результат, — проговорила Айлин, словно рассуждала о чём‑то будничном — о погоде или узоре на скатерти. — Нужно действовать тоньше. Слышала, что Повелительница раньше была обычной рабыней. Это правда?

— Всё верно, любимая, — кивнул Григориан, и в его взгляде мелькнула тень раздражения: он не любил, когда чужие глаза задерживались на Айлин дольше положенного. Эти ничтожные стражи смели смотреть на неё, будто имели на это право… Но Айлин не замечала их взглядов — всё её внимание принадлежало королю.

— Ещё я слышала, что большинство рабынь гибнут от насилия, — продолжала она, будто делилась сплетней за чашкой чая. — Они становятся лёгкой добычей и для господ, и для рабов. Так вот, если эта девушка так восхищается своей госпожой, дайте ей шанс прочувствовать всю «прелесть» такой жизни. Отдайте её своим воинам. Поверьте мне как женщине: постоянное насилие станет для неё куда более страшным наказанием. Не так ли, милая? — Айлин наклонилась к пленнице, и на её губах играла лёгкая, почти ласковая улыбка.

Избитая девушка вздрогнула, когда тонкий, изящный палец коснулся её щеки. Айлин провела им по коже с какой‑то ненормальной нежностью, будто гладила любимого котёнка, а потом заботливо заправила выбившуюся прядь волос ей за ухо. Пленница замерла, не сводя с неё глаз, словно пыталась разгадать, что скрывается за этой пугающей мягкостью.

— Симпатичная, — негромко сказала Айлин, выпрямляясь. — Мальчикам понравится. Впрочем, им важно совсем другое.

Она отступила на шаг, и король вдруг громко рассмеялся — смех его раскатился по залу, как грохот обвала. Айлин на секунду нахмурилась, глядя на свою руку: изящный пальчик был испачкан кровью.

— Эй, ты, — окликнула она ближайшего стража.

Юноша покраснел, будто его поймали за чем‑то постыдным, но послушно шагнул вперёд. Айлин спокойно вытерла испачканную руку о его рубашку. Король снова расхохотался.

— Эшлин, ты слышал мою возлюбленную, — отрезал Григориан, притянул к себе Айлин и, не оглядываясь, покинул обеденный зал.

За ними потянулись и стражи, уводя с собой пленницу. В зале осталась только королева. Запах крови теперь казался особенно резким, въедался в ноздри, вытесняя все остальные запахи. О еде не могло быть и речи. Эриэлла поднялась, стараясь не выдать дрожи в коленях, и направилась к выходу. Ей нужно было скорее вернуться к сыну — туда, где ещё оставалось хоть что‑то настоящее.

За окнами уже царила осень — холодная, неприветливая, с ветром, который пробирался сквозь щели и заставлял вздрагивать даже самых стойких. Во дворце было прохладно, и многие, чтобы уберечься от сквозняков, носили ажурные шали — последний писк моды, вязанные руками искусных мастериц. Такая шаль согревала и плечи королевы — подарок сына на день рождения. Интересно, помнил ли его величество, что у его супруги был день рождения всего неделю назад? Она не ждала ни балов, ни пышных торжеств. Хотя бы простого «с днём рождения» хватило бы… Но на что она ещё надеялась? На какую‑то крупицу тепла в этом ледяном дворце?