Книга Рыцарь и мотылек, страница 93 – Рейчел Гиллиг

— Король Кастор привез Рори, тощего одиннадцатилетнего мальчишку, в Петула-холл, когда мне было ровно столько, сколько ему сейчас. Двадцать шесть. – Она заглянула сквозь мой покров прямо мне в душу, одним лишь выражением глаз веля хранить тайну. – Он потерял веру и в богов, и в людей. Ему нужна была цель. И я сделала его своим оруженосцем.

Я не представляла Рори мальчишкой – тощим, маленьким, уязвимым. Теперь он был совершенно не таким, словно выкорчевал все это из себя с корнем.

— Зачем? – спросила я. – То есть зачем ты ему помогла?

— По той же причине, по которой ты пытаешься помочь своим Провидицам, – сказала Мод. – Потому что тебе не все равно и потому что ты в силах что-то изменить.

Я обдумала ее слова.

— Он был хорошим оруженосцем?

— Худшим из всех, что я встречала.

Я улыбнулась.

— Он был совершенно не обучен, нетерпелив и никому не доверял. Другие рыцари гоняли его почем зря, ведь он был не знатного рода и не имел права находиться среди них.

— Дай угадаю. Ты с этим покончила.

— С превеликим удовольствием. Но со временем Рори освоился. Стал сильнее. Умнее. И злее. Или, может, просто перестал думать, что заслуживает лишь дурного обращения.

— Кажется, никто из них не добился бы хоть чего-то без тебя.

— Они все равно нашли бы свой путь. Оба уравновешивают друг друга. Бенджи хочет быть таким же стойким, как Рори, а Рори хочет так же искренне верить, что наше королевство можно изменить к лучшему.

— Или оба хотят быть похожими на тебя.

Вид у Мод вдруг сделался очень усталым, будто изможденным боями.

— Все женщины из рода Бауэр славятся своей стойкостью – это наследие лесничих. Знаешь, Звенящий Лес издавна кишел свирепыми спрайтами. Моя семья истребила их. Когда меня посвятили в рыцари, передо мной лежала огромная ответственность. Потом моим наставником стал король Бенедикт Кастор Первый. Он открыл мне глаза на настоящие беды королевства – на то, как прогнили Вещие боги и как тяжела рука Ашлина. – Она постучала по топору. – Я и сама не понимала, каким рыцарем хочу быть, пока не расправилась с Верной Лесничей и не познала вкус праведного возмездия. Внезапно у меня нашлась цель, и это было прекрасно. Но затем Бенедикт взял бразды власти в свои руки, матушка нарекла его еретиком, и знать в поселениях подхватила ее слова. – Мод покачала головой. – Мы, рыцари, приносим клятву. Не только королевству, но и своему сюзерену. Я сделала бы для Бенедикта Кастора все что угодно, и он это знал. Именно поэтому… – Она набрала воздуха в грудь. – Именно поэтому он велел мне отречься от него. Поскольку я не смогла бы продолжать истреблять Вещих богов и отнимать их реликвии, заподозри меня кто-нибудь в причастности к ереси. Так что, когда мы, рыцари, привели его к матушке и Провидица изрекла от имени Вещих богов пять дурных знамений, это я взяла его под руку и вытащила во двор. Я, первая из его рыцарей, отреклась от своего государя. – Ее зеленые глаза впились мне в лицо. – Я первой бросила камень.

Мы с горгульей замерли.

— Наверняка это было ужасно, – пробормотала я.

Мод резко кивнула.

— В тот день я дала себе клятву. Что все, что узнал Бенедикт Кастор, все, чему он научил меня, не пропадет даром. Что я выжду, а потом с помощью своего знатного имени, своей силы, возведу на трон другого Кастора. Короля, который подхватит знамя и закончит его дело. Что я еще не раз познаю вкус праведной расправы и омою свое оружие в крови Вещих богов. Ведь в конце концов, – солнечный свет заплясал на лезвии ее топора, – наследие лесничих негоже растрачивать впустую. Правда?