Книга Рыцарь и мотылек, страница 162 – Рейчел Гиллиг

— Бенджи… – Я сглотнула комок в горле. – Не знаю, поеду ли я с тобой в замок Лурихт.

Он опешил, и я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Мне по-прежнему сейчас важнее всего Ашлин. Я все еще хочу приложить к нему свой молот и резец и разрушить все построенное Вещими богами. Что будет после – я не знаю, знаю лишь, что я научилась ничего не обещать, ведь грядущее может и не наступить.

Он долго молчал.

— Рори велел тебе так сказать?

— Что? Нет. Я просто…

— Траум – опасное место, Провидица. – Голос Бенджи стал тише. – Здесь водятся жуткие спрайты. И жуткие люди. Но со мной ты будешь в безопасности. Ты обретешь власть, восхищение народа, уважение, которые тебе причитаются. – Он похлопал меня по плечу. – Все будет хорошо. Просто поверь.

Я застыла.

— А если я все же пожелаю пойти своим путем, а не тем, что ведет в замок Лурихт?

Бенджи посмотрел мне в глаза. Улыбнулся.

— Тогда, разумеется, я тебя отпущу.

Он поклонился и свернул в коридор. Я смотрела, как он уходит, и отчего-то леденела внутри.

Впервые я видела ритуал, на который пригласили всех обитателей поселения. Народ Утесов Беллидина надел лучшую одежду, разноцветные туники, подобные той, что была у Бенджи. Король, его рыцари, а также ткачи, словно стадо пестрых ягнят, направились к площадке в форме круга, обсаженной живой изгородью, – она находилась к западу от постоялого двора.

Здесь были старики, босоногие дети. Девочки бросали цветы, а мальчики со светящимися от восторга глазами взирали на рыцарей, их доспехи и оружие.

Люди с опаской поглядывали на горгулью, но лишь поначалу.

— Это спрайт? – поинтересовалась девочка с серебряными, как у меня, волосами. – Оно кусается?

— Это – он. Сдается мне, он из очень древних спрайтов, – объяснила я. – И да. Боюсь, у него есть такая привычка.

— Клевещешь, негодница, не было такого. – Нетопырь улыбнулся девочке во всю зубастую пасть.

Я боялась, что она расплачется, но малышка лишь рассмеялась, а затем возложила ему на голову венок из розовых цветов.

Мы расположились вдоль изгороди. Я нарочно встала с северной стороны, откуда мы с горгульей могли видеть море, и Рори с Мод к нам присоединились.

— Все так радуются, – с прищуром заметила я. – Это и тревожит.

Бенджи и пять женщин, все в ярко окрашенной тканой одежде, через узкие ворота вошли на площадку, отделенную живой изгородью, и направились к ее центру. Женщины окружили короля. Я узнала среди них хозяйку постоялого двора, которая улыбнулась мне в тот первый дождливый день.

Она обратилась к толпе хриплым от прожитых лет голосом.

Прерывистым, и все же мелодичным.

— Меня зовут Бренна Бассетт. Моя семья живет на Утесах Беллидина уже больше двухсот лет. Мы повидали многих королей. Когда прибывал новый монарх, ткачихи вроде меня на этом же месте провозглашали: Безутешная Ткачиха – самый истинный из Вещих богов. Лишь любовь, лишь разбитое сердце способны соткать нить всего свершившегося и всего грядущего. – Она помолчала. – Но, честно говоря, кого мы обманываем? Нам недосуг разбираться, какой бог лучше. Мы и на знамения-то едва смотрим. Вечно боимся, как бы не угробить этот проклятый станок.

Толпа рассмеялась.

— И все же, – продолжила Бренна Бассетт, – все же… Что можно сказать о любви? Любовь – будь она пламенной страстью или горькой скорбью – подобна Безутешной Ткачихе – подобна Вещему богу. Ее знамения повсюду. Мы можем искать ее, творить, чувствовать, отмахиваться от нее или терять, но она всегда здесь. Любовь подобна ткацкому грузилу в наших станках – она удерживает нас в этом мире. Рядом друг с другом.