Книга Минута до Бруклина, страница 69 – Марк Алонский

Голос-помощник такого не ожидал и забыл все слова. Мой собственный голос сильно задрожал, ему вторило все тело.

(как можно справиться с такими эмоциями?!)

Я вытаращился на Аарона не моргая, а тот играл с абсолютно спокойным лицом. Играл совершенную партию, словно оттачивал ее не первый год. Мне хотелось заорать ему: «Ты что, не слышишь, как охренительно мы звучим?!»

Музыка разносила меня на частицы, потом собирала обратно, чтобы снова разорвать. Я чувствовал себя так, словно это я написал все стихи на свете, открыл все страны, пережил все падения и взлеты, чтобы, наконец, наслаждаться триумфом.

Триумф, именно! Здесь невозможно подобрать другого слова!

Я был голосом, Ник — мелодией, а Аарон стал сердцем песни. Сердце «МЦМ» должно колотиться именно так!

Стоило Нику отыграть завершающий аккорд, как Аарон тут же крикнул:

— Давайте ее еще раз, кое-что подправлю.

И мы заиграли сначала, и этот раз звучал еще круче первого.

Когда мы отыграли все три готовых песни (каждую — дважды), я пребывал в состоянии, близком к экстазу. Не выдержав, я сказал Аарону:

— Это, наверное, лучший день в моей жизни.

Тот хмыкнул в ответ и на секунду улыбнулся.

Почему «наверное лучший»? Потому что Ева так ни разу и не подняла головы, рисовала свои крыши, не отвлекаясь ни на что. Ее интерес был недостающим пазлом в сегодняшнем идеальном дне.

Я забрал у Ника гитару и сел на лавку, положив инструмент на колени.

— Есть еще одна… «Измени себе со мной». Меньше недели назад написал.

— Вот это название, — присвистнул Пурген.

— А мне чего не показал? — Ник сел рядом со мной. — Мне же надо будет выучить…

Вместо ответа я заиграл.

Впервые — я пожелал, чтобы к Еве закралась мысль: «Может, это посвящено мне?»

— Ты не хочешь мечтами жить, а я — не хочу ими умирать.

Я дал голосу-помощнику четкую команду. Как можно проникновенно, как можно чувственней! Голос подсказывал мне и направлял. Он тоже очень хотел, чтобы «мы» понравились Еве.

То, как Ева игнорировала происходящее, действовало на меня подобно вызову. Мне хотелось, чтобы после того, как я допою, у Евы осталось ощущение первого дня весны, украденного лично для нее.

(не много ли ты возложил на свои песенки?)

(кого ты хочешь пронять этой мелодией? боже, тут точно должны быть другие ноты)

(это слабая песня)

(черт, нет, это чертовски хорошая песня)

(ты поймешь, что это о тебе, конечно, поймешь, не можешь не понять)

— Измени себе со мной.

Короткий проигрыш.

— Измени себе со мной.

Еще раз.

— Измени себе со мной.

Я доиграл.

— Пока непонятно, — сказал Аарон, но по его тону было ясно: ему понравилось. — Давай еще раз, соображу по ходу пьесы. — Он вернулся за ударную установку.

Ник тоже как-то прокомментировал услышанное, Пурген и Панда засыпали меня веселым пьяным матом. А ОНА как рисовала, едва ли не утыкаясь носом в свои крыши, так ни на секунду, по всей видимости, не оторвалась от процесса. Разве что придвинулась к рисунку еще ближе.

Мне хотелось встряхнуть Еву за плечи. Она обнуляла все происходящее, просто игнорируя его.

(как тебе удается так меня мучить?!)

— Я хочу сделать ее особенной, — громко сказал я, снова пытаясь перетянуть ЕЕ внимание на свою песню. — Баллада для каждого. Хочу, чтобы любой, услышав ее, думал о конкретном для себя человеке.