Книга Минута до Бруклина, страница 66 – Марк Алонский

— Я пойду, — сказала Ева, пятясь к кабинету.

— До встречи, — ответил я, продолжая сушить зубы.

Стоило Еве повернуться ко мне спиной, как я с шумом и жадностью втянул носом воздух, стараясь уловить ее запах. Если я что-то и ощутил в тысяче других запахов школьного коридора, то только совсем отдаленно.

Я сидел на подоконнике, пока в кабинет не вошел последний одноклассник Евы. С легкой горечью думал, что могу воображать все на свете, пока ОНА не появляется в моей жизни. Появляется — и полностью обезоруживает.

(если я так беспомощен перед ее красотой, то пусть она будет вечной музой для всех моих песен. только лишь музой. у меня нет другого выбора. и у НЕЕ тоже)

* * *

Что-то изменилось для нас обоих с того дня. Если мы случайно сталкивались в школе, Ева больше не делала вид, что я — пустое место. Наоборот, она смотрела прямо мне в глаза и едва заметно улыбалась. Я вторил новому ритуалу, специально поднимался на нужные ей этажи, ища встречи. Мы сталкивались глазами и не прерывали этот контакт ни на мгновение, пока шли каждый в свою сторону. Это было волнующе до сумасшествия.

Одежду Аарона на Еве я больше ни разу не увидел. Я благодарил судьбу каждый раз, когда отмечал, что Ева одета не в черную толстовку.

Волнующие изменения коснулись не только этих мимолетных встреч. Как-то разом я перестал колебаться между музыкой и своей любовью. Музыка была нужна мне не для того, чтобы отвлечься от Евы, а Ева — не для того, чтобы отвлечься от музыки. Я объединил их в целое, и проникнулся к этому еще большим трепетом.

Конечно, мне хотелось, чтобы моя роль в жизни Евы стала главной. Конечно, я осознавал, что это невозможно. Недосягаемость и такая манящая близость: вот она, твоя любовь на расстоянии вытянутой руки! Крошечная дистанция, которую нереально преодолеть. Это сводит с ума, это дразнит, это распаляет. ОНА — недосягаемая, и ОНА — совсем рядом.

* * *

На автобусе мы доехали до ближайшей к гаражу Аарона остановки за двадцать минут. Всю дорогу Ник развлекал нас с Евой как мог: лабал на гитаре (в этот раз я взял ее с собой, чтобы Аарон не смог предъявить мне за инструмент), рассказывал откровенную фантастику о своих знакомых, зачем-то здоровался с новыми пассажирами. Мне оставалось только подыгрывать брату и молча поражаться тому, как легко он держался в обществе Евы.

Кроме Аарона в гараже, в окружении пивных банок торчали Панда и Пурген. Панда старательно протыкал пустые банки ножом-бабочкой для каких-то одному ему понятных целей.

Первым делом я отметил, что Аарон был в той же толстовке раздора, которую одалживал Еве. На этот раз он первым протянул мне руку для приветствия.

— Вы, значит, оба на гитаре? — спросил барабанщик, кивая на бирюзовый инструмент. — Вы офигеть как похожи друг на друга.

— Это, наверное, из-за того, что мы близнецы, — улыбнулся Ник, пожимая руки Пургену и Панде и осматриваясь в гараже. — Но не факт.

— Серьезно?! — воскликнула Ева, которая только что забралась с ногами на мягкое кресло в правом углу. — Посмотрите на меня!

Мы с Ником повернулись к ней. Ева изучала наши лица таким взглядом, словно мы только что признались любви к школьным завтракам.

— Да, да, сейчас вижу. Вы в автобусе всю дорогу напротив меня сидели, а я даже не заметила, представляете? Мне ваша похожесть вообще в глаза не бросилась… Вы безумно разные! Хоть и одинаковые…