Книга Минута до Бруклина, страница 72 – Марк Алонский

Полюбила меня.

Полюбила.

Меня.

Я лежал с закрытыми глазами, а из них текли слезы, теплые, как летний дождь. Я переживал все, о чем пели The Cure, я как будто бы знал наперед каждую песню, и я как будто бы только сейчас обрел слух. Я думал: «Как же потрясающе они спели то, о чем я хотел сказать!»

Когда кассета закончилась, я вставил в плеер Bon Jovi. Воспроизведение началось где-то с середины трека. Меня снова разнесло в щепки.

Shot through the heart

And you’re to blame!

Darling, you give love a bad name!

И я размышлял: «Как же потрясающе они спели то, о чем я никогда бы и не подумал говорить!»

Кассеты кончились под утро. И слезы тоже закончились.

Я поднялся с пола, разминая затекшие ноги, и неожиданно счастливо рассмеялся.

Я словно очистился, вымолил прощение Евы, понял, как нужно жить дальше. Все было наполнено смыслом, дышало им.

Мне казалось, что я пролежал всю ночь, наблюдая звездопад над Вифлеемом.

Вялый рассвет прогнал темноту из углов чердака. Плеер квакнул напоследок и замолчал — сдохли батарейки. Я чувствовал себя бодрым, словно за спиной была не бессонная ночь, а отдых под витаминной капельницей.

Я принялся рассматривать кассеты. Оригинальный вкладыш с обложкой альбома и названиями треков был только у Bon Jovi, остальные кассеты были просто подписаны маркером. Я повертел в руках коробку с кассетой группы Journey. Помимо названия группы на коробке, Аарон почему-то вывел белой замазкой слово «ЭХО».

* * *

В четыре часа дня меня начало жутко рубить. Я держался изо всех сил: хотел дождаться момента, когда Доллис напьется в слюни, и поискать деньги в ее карманах. Мне позарез были нужны новые батарейки для плеера.

Бессонная ночь оказалась сильнее. Я решил, что просто полежу с закрытыми глазами, но мое тело мгновенно онемело, стоило ему коснуться матраса кровати.

Мне снились рисунки Евы и незнакомое помещение с бесчисленным количеством комнат. Я переходил из одной комнаты в другую, и каждая была полностью изрисована черно-белыми крышами: стены, пол и потолок. Я топтался по рисункам Евы, и меня сжирал страх, что вот-вот появится ОНА и увидит, что я наделал. Я пытался найти выход, бегал из комнаты в комнату, но только испортил тщательно прорисованный пол.

Тогда я встал на месте и начал кричать.

— Ева-а-а! — вопил я, и мне отвечало только эхо.

Эхо отвечало не моим голосом. Казалось, я перекрикивался с вокалистом группы Journey. Я ведь, кажется, прочел слово «эхо» на кассете этой группы?..

Мы перекрикивались долго, и это было весело. Я кричал с одной интонацией, мне отвечали с совершенно другой. Я кричал вокалисту группы Journey, что «я — эхолов».

Когда я проснулся, в комнате было темно. Было слышно шорох одежды и то, как Ник ложится в свою кровать. Он потянулся со стоном.

— Ник! — позвал полушепотом я.

— Выспался? — со смешком спросил брат. — Ты весь день проспал. Завтра уже понедельник.

— Ты знаешь, кто такой эхолов?

— Кто-кто?

— Эхолов.

Ник задумался.

— Как будто что-то знакомое. Но нет, не знаю. Наверное, кто-то, кто ловит эхо?

— Как можно поймать эхо?

— Тогда почему «эхолов»?

— Да я сам не понял… Как-то слишком тихо внизу.

— Не поверишь, но Доллис сидит на диване и напивается в гордом одиночестве.

Ник стал рассказывать о своей новой девчонке, а я мысленно смаковал новое слово. Теперь я знал, как должен назвать свою группу.