Книга Убийство в издательстве, страница 89 – Анна Дельвиг

Костя послушно закивал.

Главред подошел к двери в переговорку и внезапно обернулся.

— Чего ты боишься больше всего, Константин?

— Бездарности и безвестности, – с ходу ответил тот.

Петропавловский задержался на пороге.

— О, так вы с ней на одной волне! Думай об этом. И будь осторожен. Если станет плохо – говори.

Затем он озарился дружелюбной белозубой улыбкой и шагнул внутрь.

— Бэла Леонидовна! Очень рад вас видеть! Как продвигается ваше писательство?

Бэла вздрогнула и заулыбалась, и круглые сережки из крупного жемчуга в ее ушах покачнулись.

— Виктор… спасибо, взаимно. Я… ну… пишу помаленьку… – Она повернула голову налево и отвела взгляд.

«Боится? Стыдится? Неужели она…» – пронеслось в голове у Кости.

Петропавловский сел напротив и пододвинул ему стул.

— Надеюсь, в скором времени получу пару глав. Слушайте, по поводу рукописи Рокса… Это же прелесть что такое! Это могла бы быть серия… – Он провел рукой по воздуху. – «Убийственная любовь»… «Жестокая любовь»… «Страстная любовь»… И каждый раз на обложке новая пара! Это не ново, но это прелестная классика. Обычно так делают на более простых вещах, но здесь… «Витрувианская любовь»!

Костя закашлялся, не сводя глаз с Бэлы.

Стыд. Ей стыдно.

Даже под тональником видно, как щеки заалели.

— Нет… я… ох… – вдова закрыла глаза руками.

«Миллион скобочек, и это только левые…» – вспомнил Костя, и его щеки тоже вспыхнули.

«Подлежащее, сказуемое, второстепенные… Второстепенное – я», – услышал прозаик голос вдовы.

Позади Бэлы возник Сильвер Рокс и положил руки ей на плечи. Костя старался не моргать.

В переговорке воцарилась тишина.

– Избыточность каждой фразы… – улыбка Рокса исказилась. – Граничащая с пустословием. Все твои тексты… Они вторичны, дорогая. Ну попробуй хоть чуть-чуть выстраивать структуру… Сначала – то, что ты хочешь сказать, потом – красивая метафора! Не наоборот!

Начни с простого и четкого. Подлежащее, сказуемое. Кто, что, кого, зачем. Ограничь себя во второстепенных предложениях, молю!

Бэла отняла одну руку от лица и задумчиво коснулась ожерелья.

Петропавловский внимательно следил за вдовой и штатно улыбался.

Костя почувствовал, как его охватывает жар. Он закрыл глаза, но продолжал видеть.

– Слава, ко мне приходила сегодня молодая пара. Парень с бритым виском, улыбчивый, глаза ретривера, фиолетовая толстовка, голос звонкий, похож на калимбу. Интересовался туром по «Шерлоку Холмсу». А девушка, рыжая, крашеная, худенькая, вытянутая, напоминающая таксу, сморщила нос, сказала, что хочет к морю, загорать – и он сразу померк, глаза потускнели.

– Бритый висок? Звонкий голос? Интерес к детективам? Хм… и такса. Точно! Будет сыщиком с таксой.

– Не сыщиком. Таксидермистом. Таксидермист с таксой, как тебе?

— Простите, – выдохнула реальная Бэла. – Я вам солгала. Это я написала роман.

Костя закрыл глаза, но продолжал видеть. Уставший Станислав Лисицын садится в кресло в своем кабинете и раскрывает книгу. В дверном проеме, точно призрак, возникает Бэла.

– Я тут подумала… может, мне написать что-нибудь свое? А ты посмотришь… направишь.

– Милая, почти все книги и без того твои, – отозвался Станислав не глядя. – Я лишь ограняю твои идеи.

– Да, но… – Бэла вздохнула, чуть сильнее обняв себя руками. – Я бы хотела… попробовать.