Книга Винсент Иванович, страница 15 – Алим Тыналин, Денис Нижегородцев

Он снова затянулся сигарой. Дым клубился вокруг его большого, круглого лица, и на мгновение мне показалось, что я сижу не перед мафиозным капо, а перед буддийским божеством из тех, что ставят в китайских ресторанах: толстый, улыбающийся, всезнающий. Только вместо лотоса сигара «Монтекристо», а вместо просветления записная книжка с долгами.

— Ты идешь ко дну, мальчик, — продолжил он. — Ты проигрываешь деньги, которые тебе не принадлежат. Ты пьешь, пока не падаешь мордой в стол. Ты дерешься с людьми, с которыми драться не надо, и лижешь задницу людям, которых надо бы поставить на место. Ты не уважаешь себя. А человек, который не уважает себя, — он наклонился вперед, и стул под ним жалобно скрипнул, — не может уважать других. А кто не уважает других, тот опасен. Не в хорошем смысле. В плохом. Понимаешь разницу?

— Понимаю, — сказал я. И я понимал. Черт возьми, я это понимал лучше, чем он мог себе представить. Слово в слово я говорил похожие вещи десяткам клиентов в своем кабинете. Про самоуважение и уважение к другим. Про деструктивные модели поведения. Про порочный круг саморазрушения. Только я использовал термины, а Толстяк обходился без них. И, подозреваю, его терапия была эффективнее моей.

— Хорошо, что понимаешь, — он откинулся обратно. Кресло опять скрипнуло. Я мысленно пожалел кресло. — А теперь слушай. Есть работа. Небольшая. Считай это… — он покрутил сигарой в воздухе, подбирая слово, — небольшой проверк… подарком от дядюшки Рэя! — тут же поправился он и заржал.

А потом достал из ящика стола листок бумаги. Обычный клочок, вырванный из блокнота. И протянул мне.

— Луиджи Фортуна. Знаешь такого?

Я взял листок. Адрес в Бронксе, название улицы, номер дома. Имя и прозвище Луиджи «Лу-Лу» Фортуна. Воспоминания Винсента выплюнули обрывок образа: маленький, лысый, суетливый человечек, торгует ставками на скачки из табачной лавки. Больше ничего.

— Слышал, — сказал я, хотя правильнее было бы сказать «вспомнил».

— Букмекер. Работает на нашей территории. Три недели не платит долю. Две тысячи долларов. Сумма смешная, Винни. Две тысячи — это ничто. Я столько трачу на сигары за месяц. Но дело не в деньгах. Дело в принципе. Сегодня Лу-Лу не платит две тысячи. Завтра Маттео не заплатит пять. Послезавтра Сильвио решит, что тоже может не платить. И через месяц я буду сидеть здесь с пустой книжкой и объяснять боссу, почему люди перестали нас уважать. А я не люблю объяснять боссу неприятные вещи. У меня от этого изжога.

Он замолчал, глядя на меня. Взгляд бухгалтера. Оценивающий. Калькулирующий. Сколько стоит этот человек передо мной? Стоит ли он вообще чего-нибудь? Или пора списывать его в графу «убытки»?

— Поедешь с Джорджи, — сказал Толстяк. — Заберете деньги. Объясните Лу-Лу, что задержки неприемлемы. Доходчиво объясните. Но без лишнего шума. Мне не нужна полиция, мне не нужны «доктора», мне не нужны проблемы. Мне нужны две тысячи долларов на этом столе завтра к полудню. Будет что сверху, возьмете себе. Ясно?

Ясно.

Джорджи. Воспоминания снова заскрежетали, как неисправный проектор. Дженнаро «Джорджи» Мандзано. Напарник Винсента. Впрочем, сейчас не было времени о нем думать.

Я встал и сунул листок в карман куртки. Повернулся к двери.

— Винни.

Я остановился. Обернулся.