Книга Жена палача, страница 111 – Ната Лакомка

— Ты им так понравился, что я чуть не начала ревновать, - шутливо сказала я, когда мы пошли обратно к дому.

— Тебе никогда не придется ревновать, - ответил Рейнар, ласково пожав мою руку. – Я никогда не дам тебе повода. Я люблю только тебя и хочу быть только с тобой.

— Очень на это рассчитываю, - подхватила я.

— Но я сожалею…

— О чем? – я настороженно посмотрела на него. О чем это он решил сожалеть в такой приятный день?

— Мне жаль, что ты не живешь жизнью, которой достойна. И лишена многого.

С моей души словно свалился огромный камень, и я приникла к мужу, уткнувшись лицом в его камзол и стараясь не смеяться. Благородство этого человека и в самом деле было беспредельным.

— Чего же я достойна? – поддразнила я его, лукаво глядя снизу вверх.

— Ты достойна быть осыпанной драгоценностями с головы до ног.

— Ты подарил мне чудесное кольцо с аметистом, - напомнила я.

— Но тебе некуда его надеть.

Он был искренне огорчен, и на пороге нашего дома я остановила мужа и сняла с его головы черную ленту, разгладив морщинку между бровей пальцем.

— Летом – конечно, некуда, - сказала я, убежденная в своей правоте. – Но осенью театры начнут представлять, и мы обязательно посетим театр. Ты ведь никогда не был в театре?

Рейнар отрицательно покачал головой.

— Тебе понравится. А я буду невероятно счастлива. Знаешь, почему?

— Почему же? – спросил, обнимая меня за талию и притягивая к себе.

— Ты не представляешь, как я мечтаю показать тебе мир, которого ты был столько времени лишен. Но не жалей себя, - я погрозила ему пальцем. – Во многом ты виноват сам. Смотри, эти юные форкаты пришли – и не умерли от страха. Ты произвел на них хорошее впечатление. А на рынок мы уже давно ходим, и всё прекрасно. Пройдет немного времени, и никто не посмеет отнестись к нашей семье пренебрежительно.

— Виоль, тебе кто-нибудь говорил, что ты – чудо? – он подхватил меня на руки и понес вверх по лестнице, в спальню. – Вернее, ты – самое чудесное чудо на свете.

— Конечно, - мурлыкнула я, склонив голову ему на плечо, - мне говорят об этом каждый день.

Прошло еще несколько спокойных и счастливых дней, и меня навестила тётушка. Рейнара как раз не было дома, и я втайне этому порадовалась. Мне хотелось поговорить с тётей Аликс наедине.

Она принесла мне нитки, батист и шелк для рукоделия, и небольшое зеркало, чтобы поставить на туалетный столик.

— Я купила, что тебе может понадобиться, - сказала она, расцеловав меня в щёки, - но твоему мужу придется взять коляску и привезти вещи. На холм коляска не проедет, а носить всё туда-сюда – работа для мужчин, а не для нас с тобой.

— Мы приедем вместе, - пообещала я, провожая её в столовую и заваривая чай. – Завтра или послезавтра. Как хорошо, что ты принесла мне батист и нитки…

— Самого лучшего качества, - важно похвалилась тётя. – Мы ездили с Клодом  на источники, там чудесные ткачихи. Я ещё и кружев купила, потом заберешь. Тонкие – как паутинка! Ткань так приятно ложится на кожу – как раз, чтобы сшить нижнюю рубашку…

— Нет, я сошью кое-что другое, - сказала я весело.

— Что же? – спросила тётя, любуясь тонким рисунком на чайной чашке.

— Всё, что нужно ребёнку, - ответила я, пододвигая сахарницу. – Этот батист прекрасно подойдёт. А крестильную рубашечку всю украшу кружевами…