Книга Жена палача, страница 112 – Ната Лакомка

Дзинь!

Ложечка вылетела из руки тёти и ударилась о блюдце, а сама тётушка смотрела на меня с таким ужасом, что я немедленно рассердилась, хотя собиралась хранить спокойствие.

— Нет, пока я не беременна, - сказала я строго. – Но надеюсь, что это очень скоро произойдёт. Потому что наш с Рейнаром брак стал настоящим браком. И не надо было потакать моему мужу в его ненужном благородстве. Ах, тётя, тётя! Зачем вы сговорились за моей спиной?

— Виоль… - пробормотала тётя и побледнела, выдав себя с головой.

— Понимаю, вы действовали из лучших побуждений, - продолжала я, - но как же вы обидели меня… Обидели недоверием, сомнением в моих чувствах. Я уже молчу о том, что вы посчитали ничем чувства Рейнара. Разве он заслужил быть ширмой? Почему вы о нём такого низкого мнения, тётя Аликс? Почему вы считаете, что его невозможно полюбить? Я думала, вы судите людей справедливо, свободны от предрассудков и…

— Ах, Виоль!.. – тётя всхлипнула и уткнулась в платочек, и при виде её слёз мой гнев сразу утих.

— Успокойтесь, тётушка, - я обняла её и прижалась щекой к плечу, как в те дни, когда мы не знали – будет жить дядя Клод или нет, - зачем плакать? Посмотрите, я счастлива. Вы не верите? Но разве форката Сегюр и форката Теннер не рассказали вам об этом?

Теперь тётя стала пунцовой, но прекратила плакать и даже засмеялась.

— Ты меня насквозь видишь, - призналась она, погладив меня по руке. – Честно говоря, я чуть в обморок не упала, когда барышни рассказали мне, как вы с мастером нежно влюблены друг в друга.

— Разве в любви есть что-то плохое? К тому же, в любви к такому человеку, как Рейнар?

— Но он и правда нежен с тобой? – тётя посмотрела на меня с сомнением и тревогой. – Прости, дорогая Виоль, но любовь женщины всегда сильнее, чем любовь мужчины. Я ничуть не сомневаюсь в благородстве мастера, но… Тогда, перед свадьбой… ты была по-настоящему влюблена, я видела это по твоим глазам. Замечала, как ты на него смотришь. А он… он всегда вёл себя сдержанно. Я переживаю, что ты любишь его больше, чем он тебя, и боюсь… - она удрученно замолчала.

— Тётя, он был влюблён в меня с самой первой встречи, - сказала я и не смогла сдержать улыбки. – Но молчал, потому что даже не надеялся, что это будет взаимно.

— С первой встречи?! – перепугалась тётя. – С той ужасной казни?!

— На самом деле, мы встретились раньше, - и я рассказала ей, как сломалась карета, и как под алыми клёнами на берегу реки я увидела человека в маске. – Всё это больше походило на сказку, - закончила я, переживая в памяти ту странную и неожиданную встречу, - а теперь сказка стала явью, и я не представляю, как могу жить без Рейнара.

— Ты опять говоришь только о своей любви, - покачала головой тётя.

— Он тоже говорит мне о своей любви, – заверила я её.

— Дорогая моя, - тётя вздохнула, - ты так добра и наивна. Я молюсь, чтобы…

О чем она собиралась молиться, я не узнала, потому что в это время негромко стукнула входная дверь. Мы с тётей сразу прекратили все разговоры, а спустя минуту в столовую вошел Рейнар. В руках у него была плоская коробка, обтянутая бархатом, а поверх неё лежали свернутые и перевязанные ленточкой шелковые чулки – алые, с золотыми стрелками.

Он не сразу заметил тётю и подошел ко мне, улыбаясь и протягивая коробку и чулки. Он наклонился меня поцеловать, но тут тётя кашлянула, привлекая к себе внимание.