Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 76 – Иван Оченков, Антон Перунов

Поэтому среди здешних жителей легко встретить потомков ссыльных поляков, пленных шведов, сподвижников протопопа Аввакума и сподручных Ваньки Каина. В принципе, ничего необычного в этом нет. Французы высылают своих преступников в Кайену, британцы превратили в каторгу целый континент, да и испанцы посылали в Новый Свет не только безземельных идальго и проповедников.

Считается, что со временем потомки бандитов и пленников понемногу успокоятся и приживутся, превратившись в если и не благонравных, то вполне законопослушных селян. Что ж, со временем возможно так и будет, вот только я возглавляю окраины государства Российского здесь и сейчас. В связи с чем передо мной проблема.

Штрафники из батальонов внутренней стражи, которых какая-то премудрая голова в Петербурге сочла за благо записать в казаки и отправить от греха подальше на край ойкумены, под мое же начальство. Пока их вроде немного, всего пара тысяч, но даже это уже слишком по местному малолюдству. Не успели первые из них появиться в Николаевске-на-Амуре, как тут же участились случаи грабежей, краж и пьяных дебошей.

— И сколько всего штрафников нам пришлют? — мрачно поинтересовался я у Муравьева, выслушав доклад об очередном непотребстве.

— Не менее десяти тысяч, ваше высочество, — развел руками тот. — А скорее всего, все пятнадцать!

— То есть добрая половина местного населения в самом скором времени будет состоять из потенциальных преступников, лишенных должного надзора?

— Я бы не стал говорить столь категорично. Смею надеяться, что большая часть из штрафных сможет со временем остепениться и найти себе достойное занятие.

— Свежо предание, да верится с трудом! Что думаешь делать?

— Есть одна идея, которую я бы хотел представить на благоусмотрение вашего императорского высочества.

— Излагай.

— Собственно говоря, вы о ней уже слышали. Поскольку высочайшим повелением эти люди приписаны к казачьему сословию, было бы полезно разделить их и приписать к отдельным станицам. Проживая в которых, они бы постепенно приучались к труду и службе, усваивая заодно казачьи традиции.

— Ты сам-то в это веришь? — фыркнул я. — Наши переселенцы и без того на голодном пайке сидят, чтобы им на шею вешать еще новых дармоедов! Сам посуди, казаки на службе, а дома с их бабами эти, с позволения сказать, помошнички. Далеко ли до греха?

— А что мы еще можем? — развел руками губернатор, после чего бросил на меня быстрый взгляд и осторожно добавил. — Разве что отправить их на Сахалин?

На первый взгляд, решение было перспективным. Добыча столь необходимого нам угля требовала рабочих рук, которые вроде бы есть. К тому же остров так или иначе надо осваивать. С другой стороны, стоит сослать туда преступников один раз, это весьма скоро может превратиться в традицию, и прекрасный Сахалин, как и в моей истории, станет жуткой каторгой.

— В прошлом 1856 году флотские уже основали первое зимовье на Сахалине близ мыса Дуэ, — продолжал Муравьев. — Время до зимы еще более чем достаточно. Успеем построить казармы и магазины. Приставим строгого командира, да хоть бы того же Маркова, и в самом скором времени получим уголь.

— Твоими бы устами, да мед пить. Помяни мое слово, при первой же возможности эти мерзавцы ударятся в бега, а чтобы прокормиться, примутся за грабежи местных!