Онлайн книга «Константин. Восточный фронтир Империи»
|
— Все так думают? Ответом мне было красноречивое молчание. Но потом один из молодых приказчиков, кажется, тот самый, что помог опознать тойона, нерешительно поднял руку. — Говори, — поощрил я его. — Только представься для начала. А то ведь я тут — человек новый и никого толком не знаю. — Максим я, Афанасьев сын, значит. Вы, вашество, и вы, господин адмирал, простите меня, ежели что не так ляпну по простоте своей… — Продолжай, Максим Афанасьевич, — попытался поощрить я его, но никак не ожидавший, что его назовут по имени-отчеству приказчик едва не потерял дар речи. — Ага, — справившись, наконец, с волнением, продолжил он. — Я вот чего хочу сказать. Колоши теперь на острове заперты, и коли наши воинские и морские люди их не выпустят, то тут и останутся. Тогда мстить некому будет! — Тьфу, дурак! — не выдержал примолкший было Савелий. — А торговля? — А чего торговля? На прибрежных племенах свет клином не сошелся. На материке тоже людишки живут, а им нужны и топоры, и котлы, и одеяла, и табак с чаем. И ежели тутошние колоши торговлю вовсе порушат, они им сами скальпы вместе с головами поснимают! Надо сказать, что местные жители мне понравились. Да, поначалу жались, опасливо поглядывая на начальство, но потом, глядя на разошедшихся приказчиков, и сами осмелели. Так что до моих ушей дошли не только обиды на индейцев, но и сведения о притеснениях работников компании от своего же руководства. По всей видимости жизнь на фронтире не могла не приучить людей к известной самостоятельности и независимости в суждениях. В Центральной России большинство мужиков на любое обращение правительства и бар только угрюмо молчат, а здесь… В результате совещания был выработан черновой план. Во-первых, принимавших участие в нападении на Ново-Архангельск тлинкитов надо примерно наказать, ни в коем случае не позволяя вырваться с острова. Всех уличенных в злодеяниях, а также организаторов казнить, прочих в зависимости от степени виновности подвергнуть порке. Все участвовавшие в набеге племена обложить штрафом и потребовать выдачи аманатов, чтобы гарантировать их лояльность. Во-вторых, потребовать немедленное и безусловное освобождение всех попавших к индейцам в плен. А в дальнейшем любую попытку захвата любых подданных Российской империи в рабство, неважно русских, креолов или крещеных аборигенов, трактовать как объявление войны и пресекать с максимальной жесткостью. В-третьих, в соответствии с манифестом государя-императора Александра II об отмене крепостной зависимости объявить рабство на всей территории Русской Америки окончательно и бесповоротно упраздненным, а всех зависимых от своих тойонов калгов немедленно освободить. Всякий же, кто посмеет воспротивиться этому, будет объявлен вне закона. Когда наконец все животрепещущие темы, не исключая обид местных жителей и служащих на руководство компании, были обсуждены, осоловевшие от обилия информации (и выданной с кораблей горячей пищи) обыватели разошлись по уцелевшим домам, гадая про себя, точно ли их жизнь переменилась, или пройдет немного времени и все снова вернется на круги своя. — Какое-то у вас озабоченное выражение лица, Владыко, — внимательно посмотрел я на архиепископа. — Что-то не так? — Не то, чтобы не так, ваше императорское высочество. Просто я думаю о последствиях манифеста. Вы думаете, калгов имеют только здешние тойоны и их приспешники? Коли так, должен вас разочаровать. Многие русские и креолы здесь на Аляске, а также в других владениях Российской короны беззастенчиво холопили местное население, несмотря на правительственные указы, прямо воспрещающие это. Думаете, эти люди так просто откажутся от своих привычек? |