Онлайн книга «Константин. Восточный фронтир Империи»
|
— Я думаю, Владыко, что, если ничего не делать, так ничего и не изменится! Да, будут роптать, прятать рабов по дальним заимкам или выдавать за наёмных рабочих, чье положение, к слову сказать, иной раз может быть куда хуже рабского. Ничего, как говорят у нас в народе, — терпение и труд все перетрут. Но, как бы то ни было, освобождение здешних калгов от зависимости, за которое они будут обязаны российской администрации, я полагаю делом весьма важным и безотлагательным. — Хорошо коли так… — Кстати, есть вещь, которую я хотел обсудить с вашим преосвященством, скажем так, более приватно. Как обстоит дело с продвижением православия на территориях вашей епархии вообще и Русской Америки в частности? — Трудно, Константин Николаевич, — не удержался от тяжкого вздоха архиепископ. — Если алеут мы привели к вере Христовой, то колоши в большинстве своем упорствуют и предпочитают оставаться во тьме язычества. Сами видели, что за народ… — Видел. Но не кажется ли вам, что сейчас удобный момент? — Боюсь, что не совсем вас понял… — Все вы поняли, Владыко. У нас скоро появится много пленников, среди которых вы могли бы нести слово Божие и обещать проявившим благоразумие волю. Затем, почему бы вам не крестить местных рабов, чтобы гарантировать им таким образом защиту закона от посягательств на свободу от бывших владельцев? Наконец, аманаты. Нужно брать детей тлинкитских тойонов и устроить для них школу. Учить счету, письму, какому-нибудь ремеслу и… истинной вере! — Остановитесь, ваше высочество, — твердо покачал головой архиепископ. — Закон твердо воспрещает насильно крестить инородцев. — Разве вырвать людей из рабства и тьмы суеверий — это насилие? — Вы хотите посоревноваться со мной в софистике? — Я хочу, чтобы православная церковь в вашем лице очнулась от вековой спячки и занялась делом. Вы сами слышали жалобы здешних обывателей на притеснения начальства, невыплату жалования и прочие злоупотребления. Что лично вы сделали, чтобы помочь несчастным? — Но что я могу? — растерялся Иннокентий. — Мы сами во всем зависим от здешнего руководства… — То, что вы их боитесь, понятно, — покивал я, после чего поднял взгляд в затянутое облаками небо. — А Его вы боитесь? Между тем успевшие сбежать из-под Ново-Архангельска, но так и не сумевшие прорваться на материк тлинкиты начали осознавать, что попали в ловушку. На суше их теснили отряды морских пехотинцев и примкнувших к ним местных охотников, на воде караулили военные корабли и вооруженные паровые катера. Некоторые, конечно, пытались вырваться со ставшего западней острова под покровом темноты, однако довольно светлые ночи, бывающие обыкновенно на этой широте летом, не оставили им никаких шансов. Посчастливилось разве что нескольким особо искусным пловцам, сумевшим преодолеть пролив вплавь и разнесших новость о небывалом погроме колошей по всей Аляске. Остальные же несколько дней бросались то в одну, то в другую часть острова, нередко попадая под обстрел шрапнелями, после чего их вожди попытались вступить в переговоры. И первое, что увидели подобравшиеся к Ново-Архангельску посланцы колошей, был болтающийся в петле тойон клана Нанъяайи Кау. А еще бросались в глаза огромные боевые корабли в гавани, большое количество солдат и вооруженных моряков. Невиданные ранее аборигенам пушки, способные выпускать целую сотню свинцовых пуль за раз и выкашивать индейских воинов десятками. И стоящие в заливе корабли, пушки которых, как оказалось, могут держать под обстрелом почти всю береговую линию острова, не давая желающим его покинуть укрыться от безжалостного огня. |