Онлайн книга «Константин. Восточный фронтир Империи»
|
— Как же так? — возмутился Пеструшкин. — Я буду жаловаться его императорскому высочеству! — Вы бы, господин титулярный советник, чем бегать и разносить по моему кораблю грязь, заодно смущая умы матросов, лучше бы занимались своим прямым делом. Тогда бы, возможно, слышали приказ наместника великого князя Константина Николаевича о введении на Аляске военного положения и призыва всех способных носить оружие в ополчение. Говорите, что Шахрин — поселенец? Что ж, не имею никаких возражений и объявляю вам, что с этой минуты поселенец Шахрин призван на военную службу до особого на то распоряжения его императорского высочества. Имеете сказать что-нибудь против? — Нет, — выдавил из себя чиновник. — В таком случае, не смею задерживать! Первый выход их взвода, набранного из прибывших из России переселенцев и матросов «Константина», состоялся тем же вечером. Начальствовать им назначили все того же гардемарина де Ливрона, служившего на родном корабле по меткому выражению Петера «невестой на всех свадьбах» или, говоря по-русски, в каждой бочке затычкой. Отделенными командирами стали опытные морские пехотинцы из Аландской бригады. Вооружили мобилизованных специально привезенными в колонию трофейными дульнозарядными винтовками Минье, которыми предполагалось снабжать охотников компании. Увидев их, юный гардемарин очень расстроился отсутствию штыков, но делать было нечего, и маленький отряд начал грузиться на паровой катер и прицепленный к нему на буксире баркас, на которых их и доставили на берег. Подвергшиеся безжалостному погрому и разграблению окрестности Ново-Архангельска произвели на переселенцев и их командира довольно тягостное впечатление, и только повидавшие во время последней войны всякие виды аландцы оставались невозмутимы. Затем был долгий марш по окружавшим столицу Русской Америки горам, против, как выразился их проводник, «немирных индианцев». — Дурной народ прибрежные колоши, — рассказывал на ходу словоохотливый провожатый. — Нет, чтобы мирным трудом жить, рыбалкой там или ремеслом каким. Всё норовят чужого упромыслить, скрасть или, к примеру, сразбойничать… — А ты сам-то, паря, не их роду племени? — усмехнулся бородатый мужик Никифор Рябов, судя по выговору происходивший откуда-то из Ярославской губернии. — Я что, на разбойника похож? — неожиданно обиделся креол. — Батька мой русский, а матушка из алеутов. А они люди мирные и работящие, не то что… — Да ладно тебе, — пошел на попятный волжанин. — Я ж шутейно… Очевидно, начальство вовсе не собиралось посылать в бой плохо обученных ополченцев, взяв их больше для числа и для того, чтобы помогали тащить по горам тяжелые лафеты митральез, но как говорится, человек полагает, а Бог располагает. Утром следующего дня стоило им только начать путь, как из кустов раздались выстрелы, ранившие нескольких мужиков, а затем оттуда же выскочили десятка два чудно одетых дикарей, вооруженных копьями, двойными длинными кинжалами, резными дубинками, и с громкими воплями напали на оторопевших переселенцев. Первыми на неожиданную опасность отреагировали морпехи, тут же застрелившие вырвавшихся вперед тлинкитов. Немного растерявшийся де Ливрон, видимо совсем забыл о выданном ему револьвере и, вытягивая из ножен палаш, фальцетом кричал какую-то команду или просто ругался. Шахрин тоже поначалу оцепенел, но потом как будто очнулся и выпалил в возникшего перед ним колоша с несоразмерно большой головой из штуцера. Следом на него накинулись сразу два индейца, но бывший дворовый ловко увернулся от копья одного, принял на ствол штуцера костяной топорик второго и тут же саданул своего противника прикладом, отчего тот повалился наземь и более не подавал признаков жизни. |